Все наши попытки извлечь соринку из глаза, ни к чему не привели. Мы не могли даже выгнать ее из-под глазного яблока, она сразу юркнула внутрь.
— Надо в больницу, — заявила Света. — Срочно.
— Как не вовремя, — простонала Рената и выбежала из комнаты. Я бросилась вслед за ней.
Уже у лифта Рената всунула мне в руку ключи от Рено:
— Соня, я ничего не вижу! — проскулила. — Подгони, пожалуйста, машину к крыльцу, мне сегодня обязательно надо успеть в институт. Отвезешь меня в больницу?
— Конечно! — воскликнула я и шагнула в лифт.
Проектируя высотку, архитекторы предусмотрели не только отдельный лифт для жильцов пентхауза, но так же его некоторую обособленность от остальных подъемников дома. Лифт пентхауза раскрывал свои двери не прямо напротив вахты охраны, а несколько в стороне, что освобождало владельцев лучших апартаментов от заинтересованных, а порой и косых взглядов завистливых соседей.
Едва пол мягко опустился на пружины, Рената выскочила в вестибюль и, закрывая лицо рукой, бросилась на улицу — под свежий, обдувающий ветер, дальше от любопытных охранников.
Брести в подвальный гараж по довольно узкой, со многими изгибами лестнице, было неудобно, девушка почти ничего не видела.
На огромной стоянке под домом машин стояло не много. Разгар рабочего дня, народ разъехался по своим делам, и никого на лестнице или возле автомобилей, я не встретила.
Помимо отдельно лифта для жильцов пентхауза был предусмотрен единственный на парковке огороженный бокс на три машины. БМВ Кутепова уехал на работу вместе с Михаилом Петровичем, Бьянка с утра купалась в бассейне (Ауди поджидал ее возле спортивного комплекса), Рено Ренаты приветливо пискнул сигнализацией и мигнул огоньками.
Впервые я самостоятельно выводила машину из этого гаража. Пару раз я выезжала отсюда вместе с Ренатой и один раз, перед визитом в прокуратуру, придерживала дверцы перед бампером Ауди Бьянки. Сегодня приходилось бегать туда-сюда одной в довольно темном, и надо сказать, пугающе гулком подземелье.
Рено послушно вырулил на дорожку, я мухой вылетела из салона, метнулась к дверям, и уже, ругая Кутепова, что не может за два года присобачить автоматику к воротам, бежала к автомобилю… как вдруг…
Из-за толстого квадратного столба высунулась мужская рука в черной перчатке и, словно бы из этой перчатки, мне в лицо ударила струя газа.
Едкая горечь в носу, взрыв красного света под ресницами, дальше — провал. Ничего не помню.
Пробуждение получилось каким-то смазанным.
