— Что бы изменилось, если я рассказал тебе о коробке макарон для дома престарелых, а?
— Все! Я бы не терзала Ренату!
— А почему ты вообще так на ней зациклилась? — прищурился детектив. — Интуиция?"
"Интуиция? Не знаю. Чем больше я приглядывалась к двум семьям, тем больше приходила к мысли — Рената и Дима наиболее точно попадают под психологический портрет преступника. Темпераментная Бьянка не устроит в гостинце аттракциона с пистолетом, прикрытым подушкой, она скорее огреет недруга пепельницей по голове или пырнет ножом.
(Да и Хорские сильно ей подгадили…) Таша почти не выходит из высотки — на ее шее две семьи, — и вряд ли успела завести надежных друзей в новом городе. А идти в гостиницу самой и стрелять в Коваленко, она бы не отважилась — хромую даму с тростью в руках любая собака запомнит.
Так что оставались — Рената и Митя. Именно к ним я начала приглядываться наиболее пристально.
…Несколько дней ничего не происходило. Я гуляла в парке вместе со Светой и Мишей-маленьким, видела, как худеет и темнеет лицом Бьянка, Михаил Петрович пару дней смотрел на меня с непонятной задумчивостью и вроде как чего-то ждал.
Дважды я ездила встречать Ренату к институту, первый раз ее это растрогало, второй, насмешило и, она попросила меня больше этого не делать. «Я не ребенок, я все знаю, я предупреждена, оставь свою заботу». Друзья смотрели на нее с ехидством, и я оставила.
Андрей звонил каждый день. Но мне нечего было ему сказать. «Пока все тихо, — вяло отвечала я и скрывала добавление „как перед грозой“».
Я чувствовала — вокруг дома Кутеповых густеет воздух, и не знала, откуда последует первый удар.
Успокаивало одно — за Ренатой, как тень следовали два охранника. Их девушка если и замечала, то не прогоняла от себя. Забота отца ее умиляла.
Гроза грянула в пятницу утром.
В тот день занятия в институте у Ренаты начинались в двенадцать часов. К десяти утра мы уже напились кофе, успели поболтать и пошли в комнату Миши-маленького, помочь Светлане собрать его на прогулку.
Мальчик куксился, лопотал что-то недовольно, и Рената, подхватив его на руки, начала тормошить.
Подбросила вверх, поймала как-то неловко и, едва поставив ребенка на пол, схватилась за лицо.
— Мне что-то в глаз попало, — простонала и начала тереть правую глазницу.
— Не трогай! — закричала Света. — Загонишь внутрь!
По очереди, я и няня раздвигали Ренате веки, глаз покраснел, невероятно слезился и кажется, затягивая соринку куда-то вглубь, начал увеличиваться в размерах.
