– Ты настоящий придурок! – бросила я ему и быстро-быстро зашагала по коридору. Почему-то мне казалось, что нужно бежать от него как можно скорее. До сих пор не могу понять почему».
Филая закончила и какое-то время все сидели в тишине.
«Э»… впервые Ингаретта как-то обозначила своего поклонника. И, кажется, я уже догадывалась, кто это мог быть. Одному человеку уж очень подходил характер, который она описывала. И первая буква имени тоже подходила.
Я обвела взглядом своих друзей. Они думают о том же, о ком и я?
А еще, кажется, этот поступок все-таки произвел впечатление на Ингаретту.
Во всяком случае, загадочному жениху точно удалось обратить на себя внимание.
На этот раз никто не стал обсуждать прочитанное.
– Давай дальше, – хмуро велел Орлен.
Филая со вздохом полистала тетрадку.
– Ага. Вот…
«Он совершенно невыносим. Не понимаю, почему я продолжаю с ним общаться. И сегодняшняя его выходка – это просто за пределами всех приличий. Я задержалась. Сначала долго сидела в библиотеке, но там нынче так шумно и многолюдно, уже хотела взять книги и идти заниматься у себя, но столкнулась с Виоланой.
Бедная девочка, ей непросто приходится. Она – тёмный маг лишь во втором поколении, ее мать была спонтанным магом. Они с моей мамой познакомились в Школе чернокнижников, дружили до самого выпуска, да и потом поддерживали общение. Теперь Виолана в сложном положении: родовитые маги не воспринимают ее как свою, и для спонтанных она тоже чужая. Полагаю, я здесь единственный ее друг, так что, хоть мне и нужно было скорее заняться своей курсовой, чтобы успеть подготовиться к завтрашней встрече с магистром Аберардусом, я зашла к ней в комнату, и мы выпили чая.
Поговорили о том, о сем.
В общем, к себе я вернулась поздно, открыла дверь – и едва не грохнулась в обморок. Окно было открыто, а на подоконнике сидел Э., с радостной улыбкой на лице и цветочным горшочком в руках.
– Что ты здесь делаешь? – возмущенно воскликнула я.
– Тебя жду, – он сохранял невозмутимость, так, будто бы залезать к девушкам в окна – самое обычное дело, и ничего предосудительного в этом нет.
– Убирайся! – мое возмущение не имело границ.
– Ты хотя бы посмотри, что я принес. Это подарок.
– Да какая разница, что ты там… – а потом действительно пригляделась к горшку, и мое сердце сжалось. Тонкие ярко-зеленые листочки, веточки с острыми шипами и маленькие черные розы. От них исходило едва заметное сияние, а лепестки мерцали.
– Анисовая роза! – ахнула я.
