Темное прошлое Конька-Горбунка

Психотерапевт, оказывается, вульгарный трус! Служебная этика не позволяет ему бросать пациентов в беде, врач обязан защищать больного, но Карелий Леопардович предпочел спасать собственную шкуру, он прытко удрал из кабинета, воспользовался тем, что находился около двери. Мне подобный трюк не проделать, я притаилась у окна, а посреди комнаты отчаянно дерутся Тася и Тимофей. Они самозабвенно молотят друг друга кулаками, выдирают волосы из головы противника и виртуозно матерятся.

Сообразив, что сладкая парочка начисто обо мне забыла, я доползла до письменного стола и схватила трубку местного телефона.

– Приемная, – безмятежно сказала дама.

– Помогите, – зашептала я, – на четвертом этаже в кабинете Карелия Леопардовича пожар!

– Да? – с недоверием спросила женщина. – А вы кто?

– Еще здесь эпидемиологическая атака, – сгустила я краски, – споры сибирской язвы летают в воздухе! Поторопитесь!

Из трубки полетели гудки, я приуныла, мне явно не поверили, а тем временем битва набирает обороты, Тася повалила щуплого Тимофея, села на него верхом и старается придушить согруппника.

Дверь в кабинет распахнулась, внутрь ворвались двое мужчин с огнетушителями. Я мысленно перекрестилась, слава богу, прибыли спасатели. Хотите мой совет? Никогда не орите: «Помогите! Здесь драка!» Лучше всего кричать про пожар, вот тогда у вас есть шанс остаться целой и невредимой.

Растрепанных, окровавленных, шипящих как змеи, Тасю и Тимофея уволокли прочь. Я оглядела разгромленный кабинет Карелия Леопардовича, вышла в коридор и была взята в кольцо взбудораженными пациентами.

– Что там случилось? – спросили они хором.

– Ерунда, – махнула я рукой, – не стоит волноваться, огня нет, сибирской язвы тоже. Группа лиц, обожающих все человечество, пыталась выцарапать друг другу глаза.

Больные расступились, я поторопилась в свою палату, но по дороге остановилась около поста и спросила у Анечки:

– Когда Карелий уходит с работы?

– Обычно после обеда сматывается, – заговорщически подмигнула медсестра, – но сегодня уже уехал. Сказал, что очень устал, занятие тяжело прошло.

– Чудесно, – обрадовалась я и побежала одеваться.

Прошли те времена, когда москвичи презрительно именовали жителей области «колхозниками».