— Я и сам не чаял увидеть тебя живым, — коротко отвечал Боэмунд, но при этом метнул на Мадленку такой взгляд, что она от греха подальше поспешила укрыться за широкой спиной Филибера. — Однако, раз уж мы нашли тебя, можно ехать обратно в Мариенбург. Аренвальд, коня брату Филиберу!
— И коня моему другу Мишелю! — рявкнул Филибер.
На лице Боэмунда отразилось удивление, смешанное с замешательством.
Ты собираешься взять этого юношу с собой? — вежливо поинтересовался он. — Скажи,
для чего?
— Потом объясню, — отмахнулся Филибер.
— Скажи, это ведь нас обвиняют в том, что мы убили мать Евлалию?
— Да, это так, — помолчав подтвердил Боэмунд.
— А мальчишка видел, что это были другие.
— Кто? — быстро спросил крестоносец.
— Он почти нашел их, да с ним приключилась неприятность. Это долгая история, и, я думаю, магистр и комтуры должны выслушать его. Кстати, его зовут Мишель Соболевский.
— Хорошо, — после недолгого молчания сказал Боэмунд и, подъехав к Мадленке, вгляделся в нее своими загадочными лазоревыми глазами.
— Можешь взять лошадь оруженосца Рупрехта, она ему больше не понадобится. Адальберт, ты погрузишь бренные останки кнехта Рупрехта на своего коня… Вальтер может держаться в седле? — Вальтер был второй оруженосец, только пришедший в себя от удара.
— Может, да вот лошади у него больше нет, — бойко отозвался кто-то. — Что за удар, бог мой! Брат Филибер, как всегда, показал себя.
— Ладно, — сказал синеглазый, — ничего не поделаешь, пусть Вальтер едет на лошади с Иоганном.
В путь, братья."
"— В путь! — заорал Филибер и, засвистев по-разбойничьи, поскакал вслед за свои другом. Мадленка, надувшись, ехала в хвосте отряда крестоносцев, с тоской понимая, что деться ей некуда.
К вечерне они уже расположились на ночлег в Торне, где их поджидал фон Ансбах. Узнав, что анжуец вернулся целым и невредимым, он на радостях выкатил из подвалов бочку вина.
Едва Мадленка подкрепилась, ее вызвал к себе Филибер де Ланже и учинил ей допрос с пристрастием, допытываясь, что такого она сделала фон Мейссену, за что он ее так ненавидит.
Мадленка честно рассказала, как она позаимствовала у раненого мизерикордию и какими словами они обменялись в сердцах, — мелочи, которые она за ненадобностью опустила, повествуя в подземелье о своих приключениях.
— Почему он так. взъелся на меня? — закончив свой рассказ, спросила она.
Филибер де Ланже рассеянно барабанил пальцами по столу.
— Потому что ты видел его слабым, и он не скоро это забудет.
