— Он положил руку на плечо «Михалу», смотревшему на него жалобными круглыми глазами. — Послушай моего совета, Мишель: держись от брата Мейссена подальше. Если Боэмунд кого невзлюбит, этому человеку не жить.
У Мадленки душа ушла в пятки — так серьезно и торжественно ее новый друг произнес эти слова; да и, по правде говоря, сам Боэмунд отнюдь не производил впечатления человека, с которым можно шутить.
— Я еще не поблагодарил тебя за то, что ты спас меня, — неловко сказала Мадленка.
Лягушачьи глаза засветились радостью.
— Это пустое. Я ничего особенного не сделал, Мишель. Жаль, конечно, кнехта Рупрехта, — «И вовсе не жаль: поделом ему», подумалось Мадленке, — но он сам виноват. Упокой, господи, его душу, — Филибер перекрестился и нечаянно рыгнул, отчего Мадленка подскочила на месте. — И никого здесь не бойся. Помни: ты мой друг, и я тебя в обиду не дам. — Он смущенно улыбнулся. — И никому не рассказывай, ну, про царапину, хорошо? Я и сам понимаю, что это глупо, но поделать ничего не могу.
Мадленка поклялась Лягушонку, что ничего никому не скажет, и с легкой душой отправилась спать.
Глава двадцать вторая,
в которой Мадленка прибывает в Мальборк
Через два дня отряд Боэмунда сушей вернулся в Мариенбург, среди поляков более известный под названием Мальборк. Когда Мадленка впервые увидела бурые башни неприступной крепости, вырисовывающиеся вдали, ею овладело напряженное любопытство. От деда она слышала, что Мальборк — твердыня, не имеющая себе равных; одиннадцать лет тому назад после Грюнвальдской битвы король Владислав попытался взять ее приступом, но потерпел неудачу и вынужден был снять осаду.
Мальборк расположен на берегу реки Ногата, притоке Вислы; по существу, это не один замок, а три, встроенные друг в друга и окруженные мощными стенами укреплений. Вблизи крепость выглядела еще внушительнее, чем издали; она подавляла своими размерами, и город, лепившийся к ее изножию, совсем терялся в ее тени.
Мадленка уже знала, что вход в замок женщинам строго-настрого запрещен, и сердце ее радостно трепетало, когда она предвкушала свое появление среди этих стен.
Никакого кощунства Мадленка в этом не усматривала — ведь в конце концов крепость носила священное для крестоносцев имя Марии, а Мария было вторым именем Мадленки, и святая же Мария была небесной ее покровительницей. И раз уж судьба сама занесла ее сюда, было бы грех этим не воспользоваться.
Отряд рыцарей миновал посад и стал подниматься к замку.
