— Простите, не знаю вашего имени, господин…
— Комтур Боэмунд фон Мейссен.
Мадленка заметила, как Флориан вздрогнул и побледнел. Вид у него, когда он узнал, с кем разговаривает, и впрямь сделался самый жалкий. Он молча отдал письма и отошел назад. Про себя Мадленка отметила, что Боэмунд даже не предложил ему сесть.
Одно письмо, очевидно, было от князя. Боэмунд бегло пробежал его глазами.
— Хм, — сказал он, — князь Диковский так же слаб в латыни, как и прежде. — Официальная переписка того времени часто велась именно на этом условном языке.
Боэмунд передал послание Киприану и взялся за второй свиток. — Ха! Печать короля! Что же нам пишет старая лиса?
— Прошу вас… — несчастным голосом начал Флориан, теряясь. Боэмунд пригвоздил его к месту взглядом и развернул свиток.
— Пахнет язычеством, — заметил он с усмешкой, поднеся свиток близко к носу.
Хронист не смог сдержать улыбки. Сердце Мадленки пело от восхищения. «Большой, конечно, негодяй… но как держится!»
— Все то же самое, — проворчал светловолосый красавец Боэмунд, отдавая Киприану письмо короля.
— Итак, вы непременно желаете заполучить этого… этого… — Он щелкнул пальцами, словно никак не мог вспомнить, о ком именно шла речь.
— Он назвался Михалом Краковским, — поспешно сказал Флориан, — но мы отнюдь не уверены, что это его истинное имя. Убийца княгини Гизелы должен быть наказан, и не к лицу таким рыцарям, как вы, укрывать его и оказывать ему гостеприимство.
Сердце у Мадленки упало, потому что Боэмунд на каждое слово епископа кивал с задумчивым видом.
— Рыжий мальчик лет пятнадцати, росту среднего, — повторил он нараспев, — что там еще? Глаза карие, зубы неровные, был одет в черную куртку и коричневые штаны… Вы уверены, что это он?
— Абсолютно уверены, — твердо сказал епископ. — Князь Август Яворский даже назначил награду за его голову любому, кто приведет его живым или мертвым.
— И много? — с деланным безразличием спросил омерзительный крестоносец, отправляя в рот очередную ягоду.
— Двести золотых флоринов.
— Да ну? С каких это пор князь Август сделался так богат? Он же всегда жил у дяди, который оплачивал даже его войско, не говоря уже обо всем остальном.
Епископ вскинул голову.
— Вам угодно шутить, но я не нахожу ничего смешного…
— Я тоже, — сухо сказал синеглазый. — Какие дорогие у князя Августа враги! Двести флоринов, бог мой! Если бы все мои враги мне так, недешево обходились, я бы давно разорился. К счастью, я всегда могу позволить себе убить их совершенно бесплатно.
