Ее представления об отношениях между мужчиной и женщиной были чисто умозрительными, поэтому благоразумнее было избегать дискуссий в этой области — особенно с красавцем Боэмундом, который наверняка был более нее осведомлен по этой деликатной части. Правда, Мадленка знала, что он, в отличие от прочих рыцарей, на «исповеди» не ходил, но трудно было себе представить, чтобы такой мужчина да с такими глазами долго оставался невостребованным.
— Или назовут Филибера, — добавил рыцарь, — ты ведь как-никак помогла ему бежать из плена.
— Мадленка наморщила нос, думая про себя, что если уж ее имя обязательно чернить, то пускай лучше связывают ее с Боэмундом. — Людей ведь не интересует правда, им подавай правдоподобное. А если начнутся такие слухи, то тебе уже не выйти замуж.
— Да ну, еще чего, замуж выходить, — проворчала Мадленка. — Какая из меня жена?
— А-а, — протянул рыцарь, — ты что, порченая?
— Почему порченая, — обиделась Мадленка, — просто…
— Просто — что?
— Ну, — начала Мадленка несмело, — сватался ко мне один парень из соседнего поместья…"
"Она умолкла, не веря собственным ушам.
Неужели она, Мадленка Соболевская, вот так запросто сидит в твердыне крестоносцев, грозном Мальборке, и мало того — с одним из самых знаменитых рыцарей говорит о том, почему ее до сих пор никто не взял замуж? Удивительные, однако, вещи случаются в жизни!
— И что? — спросил синеглазый без особого энтузиазма.
— Да ничего. Приданое он запросил большое, и отец ему отказал. — Мадленка обидчиво вытянула губы трубочкой.
— Потом, когда мне исполнилось четырнадцать, посватался еще один, но он мне не нравился, и я рада была, что он от меня отказался.
— Чем же ты ему не угодила? — спросил крестоносец, зевая и, видимо, скучая от обилия этих семейных подробностей.
— Он решил, что я слишком тощая, — буркнула Мадленка, — и что поэтому у меня детей не будет. — Она вздохнула. — Нет, я не хочу замуж. Хочу быть оруженосцем, — добавила она с вызовом, метнув на Боэмунда лукавый взгляд.
— Вряд ли у тебя это получится, — спокойно сказал рыцарь.
— Это ты сейчас так говоришь, — вскинулась Мадленка, — забыл, как я тогда тебя уложила? Раз, два, три! — она повторила воображаемым мечом все движения, которые делала тогда.
Боэмунд усмехнулся и покачал головой.
— Хороший прием, но теперь я его знаю и повторять его на мне не советую, иначе…
— Что иначе? — бесстрашно спросила Мадленка.
— Иначе глотку перережу, — сказал рыцарь так, будто это было для него самым обычным делом.
