Сцена проводов походила чуть ли не на суриковскую картину «Боярыня Морозова». Только вместо саней-розвальней «несчастненьких» усаживали в «Жигули» и «Хонду». Корсаков был бледен, явно нервничал, но до расспросов не снисходил.
Алиса Новлянская при всех вдруг подошла к Звереву, обняла за шею, потянулась к нему. Он чуть отстранился, потом, помедлив, вынул изо рта мятную резинку, которую традиционно жевал. Алиса слабо ткнулась губами ему в губы — точно клюнула. Что-то прошептала — он улыбнулся снисходительно и снял ее руки.
— Ах, Лисенок-Лисенок, — шепнул он Мещерскому, когда они сели в «Хонду» Файруза (Корсакову Сидоров предложил ехать в своей машине). — В сущности, она еще девчонка совсем. Очень непосредственная, ласковая. Вы не находите — она истинный тип женщин Боттичелли?
— Я? Нет.., как-то не нахожу, не знаю, — бормотал Мещерский, наблюдая, как Петр Новлянский схватил сестру за руку и с перекошенным злой гримасой лицом выговаривал ей что-то.
— А я понял это сразу же в галерее Уффици.
Мы с Лисенком вместе часто туда заходили, когда ездили во Флоренцию. Ну взгляните же хорошенько, разве она не подлинная боттичеллиевская пенорожденная богиня?
«Понятно, чем ты этой девице мозги компостируешь, — подумал Мещерский. — И таким голосом эту ахинею плетешь, будто и вправду… А когда она на шее у тебя прилюдно виснет — брезгуешь. Сволочь ты, Павлин Иваныч. Обязательная сволочь!»
До отдела доехали быстро, а там…
— У нас тут ЧП небольшое приключилось: тараканов в здании морят.
— Сидоров вел их не к самому отделу, а к какому-то покосившемуся флигельку на заднем дворе, пристроенному к милицейским гаражам. — Так что здесь нам придется с вами разговаривать.
— Это что ж, КПЗ ваше? Или как там это у вас называется — СИЗО? — с кривой усмешкой осведомился Зверев.
— Что вы, Григорий Иванович. Это наш паспортный стол. И участковые у нас тут находятся, когда сутки дежурят. А вот мой коллега, — Сидоров кивнул на поджидавшего их на крыльце молодца в форме.
— Пройдите к нему в кабинет, Григорий Иванович. Да не волнуйтесь вы! Пара-тройка вопросиков всего к вам будет. А вы, уважаемый, — теперь Сидоров ослепительно улыбался Корсакову, — сюда, пожалуйста. В это вот помещеньице. А вы, будьте ласковы, — он отстранил рукой Файруза, — или в коридорчике обождите, а лучше на свежем воздухе. А еще лучше бы…
«Убрались к чертовой бабушке, — мысленно продолжил Мещерский. — Дудки тебе, Шурик».
