— А что ты сам сделал, чтобы это недоверие разрушить, а?! — рявкнул он вдруг так, что в окне звякнула фрамуга. — Что? У вас человек убит, считай что в доме, а вы? А ты? Ты хоть чем-то помог следствию? Хоть пальцем о палец ударил, сообщил следствию что-нибудь путное? Заладил, как попугай, про какой-то лодочный мотор! Где ты был с десяти до двух часов в тот день? Ну?!
— Нигде. То есть.., как обычно — в саду, в доме. Хотел в город съездить, кое-что купить надо было, но не поехал.
— Почему?
— Не знаю.
Жарко было. Просто загорал, ну и разморило.
— Разморило его! А остальные? Кого ты видел? Кто чем был занят?
— Не помню.., нет, погодите-ка… — Корсаков торопился теперь так же, как и Сидоров. Гнев, выплеснутый им после рассказа о пережитой трагедии, которая не произвела на сыщика особого впечатления, теперь сменился какой-то лихорадочной угодливостью. Так любой, слабый духом человек, у которого отсутствует алиби и которого начинают подозревать в таком тяжком преступлении и грозят немедленным арестом, старается словно бы задобрить следователя: рассказать ему о том, что и другие могут без всяких колебаний быть втянуты в этот проклятый круг подозрений, угроз, недоверия и страха.
«И другие тоже, почему только я?!»
Сидоров на такой эффект и рассчитывал и поэтому жал теперь на свидетеля, из которого так и не удалось сделать пока «подозреваемого номер один», вовсю:
— Ну? Я жду, кого ты видел? Кроме Новлянского, который ушел за дом вместе с Шиповым? Зверева видел? — он кивнул на стену.
— Нет. Они вроде бы с Алисой на озеро ходили.
— Откуда тебе это известно?
— Майя Тихоновна сказала. Хотя нет, это еще до завтрака было."
"— Так, информация гражданки Даро Майи Тихоновны, так и запишем. А она сама что делала?
— Я не знаю. Может, на кухне была или где-то в саду…
— А брат Шилова Георгий так до самого обеда и не появлялся?
— Нет.
— Но потом, когда уже стало известно о смерти, он говорил, как провел тот день?
— Мне — нет.
— А вы с ним что — не дружите?
Корсаков пожал плечами.
— Не так он, значит, свободомыслящ, как его брат-всепрощенец, — усмехнулся Сидоров.
Корсаков упорно молчал.
— Ну а что делал этот ваш секретарь?
— Файруз появился раза два в саду. А потом куда-то уехал на машине.
— Куда?
— Он мне не докладывал. Спросите у него сами.
— Когда он вернулся?
— Незадолго перед тем, как на дачу приехала милиция.
