— Саша, завари, пожалуйста, сам, хорошо? Скорей всего дело обстояло так: совершив побег из больницы, на третьи сутки Пустовалов добрался до города. На рынке наткнулся на пьяного регента, довел его до дома и остался у него в квартире. Почему? Да потому, что там ему было спокойно и безопасно, никакой угрозы он не ощущал. О, взаимоотношения этих людей — очень интересная тема, я с удовольствием бы занялась ею, но.., но не буду отвлекаться.
Итак, Пустовалов остался, однако, как я уже вам говорила, Вадим, любое ограничение свободы — даже просто сидение в четырех стенах взаперти — для Пустовалова было нестерпимо.
Поэтому он уходил бродить, хотя каждый раз возвращался к Гвоздеву — в место, где ему было хорошо, где никто его, как он выражался, «не трогал».
— А топор? — ввернул Кравченко.
— Когда Пустовалов закрылся в квартире с заложниками, у него с собой не было топора.
— Топор со следами крови нашли в квартире Гвоздева.
Скорей всего это Мишкина кровь, но может, экспертиза и по другим жертвам что даст, — Сидоров обменялся взглядом с Шиповым.
— Топорик не ахти себе — туристский.
Он его у Гвоздева же и позаимствовал: тот сам признался.
Божится, что не видел, как псих его брал с собой. Может, и не врет. Пустовалов его под плащ-накидкой всегда прятал, в которой его свидетели видели. Вещь эта действительно майора из тридцать четвертой квартиры, он ее Гвоздеву подарил, тоже регент признался. А что? Чем старье на помойку выбрасывать — пожертвовал алкашу. А Пустовалов им воспользовался. Холодно ему, что ли, было? Ну да, он же из больницы сиганул в чем был.
— Топор он брал с собой именно для самозащиты, — согласилась Наталья Алексеевна. — Насчет убийств мне трудно что-то предполагать наверняка. Но, видимо, между Пустоваловым и его жертвами всякий раз возникал конфликт, и больной…
— Конфликт с тремя? С шабашником, его братом, — Сидоров снова покосился на Шипова. — И с Мишкой?
И на какой же почве они конфликтовали?
— Насколько я поняла, шабашник и калека в момент нападения на них Пустовалова находились в состоянии алкогольного опьянения.
А значит, сами были возбудимы, может быть, агрессивны, вели себя не совсем адекватно. — (Тут Кравченко вспомнил, как инвалид ринулся под колеса его машины — да уж, неадекватное поведение.) — Все это Пустовалов мог ложно истолковать в качестве прямой угрозы. А на угрозу ответ его был в каждом случае одинаков: лучшая защита — нападение.
— А почему все же он стремился уничтожать лица своих жертв? — осведомился Кравченко.
