Ну пожалуйста.
И Кравченко ушел спать: черт с вами со всеми. Этот длинный день пора было закончить. Хоть как-нибудь.
Спал он долго — пропустил и дождь, и завтрак. И как ему впоследствии казалось, что-то еще, очень и очень важное.
А Мещерский поднялся в половине восьмого. И сразу ощутил, что атмосфера в доме стала совершенно иной.
В столовой Александра Порфирьевна, бодро попыхивая «козьей ножкой», накрывала на стол. Дым самодельной сигары уносился в открытое окно, под струи дождя. На подоконнике работал радиоприемник: передавали духовную музыку.
— Доброе утро, Александра Порфирьевна, — поздоровался Мещерский.
— Здравствуйте, Сереженька. Какое утро-то сегодня, а? Хоть потоп вселенский, а на душе вроде легче. Садитесь, я сейчас окно закрою. Это я проветриваю, Мариночка не любит, когда накурено, ей вредно. Давайте я вам кофейку налью горяченького.
Сверху спускались Новлянские и Файруз.
— Теперь здесь все пойдет значительно быстрее, — деловито вещал Пит. — Убийцу нашли. А что он себе башку проломил — туда ему и дорога, меньше возни бюрократической будет.
Завтра, а лучше даже сегодня после обеда тебе, Агахаша, надо съездить в морг, узнать насчет тела и как-то с похоронами определиться. Доброе утро, Сергей.
Тетя Шура, у вас сегодня восхитительно свежий цвет лица.
Мне, пожалуйста, бутерброды с сыром и морковью, два яйца и томатный сок.
— Хорошо, деточка, — Александра Порфирьевна приняла заказ. — Алисочка, а тебе что?
— Ничего.
— Совсем? Завтракать не будешь, что ли?
— Завтракать не буду.
— Алиса, однако, за стол села, положила руки ладонями на скатерть. Смотрела на залитый дождем сад.
Когда в столовую вошел Зверев, она все продолжала смотреть в одну точку.
— Сереженька, если не трудно, сходите за Мариной, — попросила домработница. — А то остынет все, а она не любит, когда мне по второму разу разогревать приходится.
И Майе скажите, чтобы поторапливалась.
Мещерский пересек холл, гостиную, музыкальный зал.
В панорамное окно было видно, как Егор Шипов, трезвый как стеклышко, в одних шортах под проливным дождем подтягивается на турнике, укрепленном между двух сосен.
Мещерский невольно позавидовал его выносливости: на улице заметно похолодало, а этому мальчишке все нипочем — вон пар какой от него валит. Знай себе сальто крутит, поворот, кувырок — мышцы у юнца как тугие шары, пресс такой, что закачаешься, плечи — почти как у Кравченко. Что и говорить — настоящий качок этот меньшой братец. Сильное красивое животное. Самец.
