— А эта ерунда, из-за которой вы ссорились, случайно, не имела отношения к вашему завещанию?
Зверева зорко посмотрела на приятелей.
— Ах вон оно что… Вот что вы имеете в виду… Нет, не имела.
— Это правда, Марина Ивановна? — Кравченко нахмурился. — Это очень важно, и мне не хотелось, чтобы вы ввели нас в заблуждение.
— Я не имею привычки лгать, молодой человек. Это правда.
— Вам неприятна эта тема, простите великодушно.
Я заметил, вы и раньше старались обходить ее стороной.
А кстати, почему?
— Потому что говорить абсолютно не о чем.
— То есть?"
"— У меня нет и никогда не было никакого завещания.
— Но Елена Александровна сказала нам, вернее, вон Сереге, что вы и вызываете нас сюда специально, чтобы мы были рядом на случай разных непредвиденных обстоятельств, когда вы огласите свою волю и…
— Оглашать нечего, Вадим. Действительно, сначала у меня была мысль его написать: сразу же, как я узнала о выигранном процессе. Но потом я отказалась от этой идеи.
Хотела сначала.., в общем, отказалась, и все.
— Марина Ивановна, в таком случае после смерти вашего мужа наследником всего вашего имущества является ваш брат.
— Нет.
— Нет? — Кравченко прищурился. — Но по закону это именно так.
— По закону после моей смерти все достанется только одному-единственному человеку — моему сыну.
— Вашему сыну?!
— Да, моему приемному сыну. Усыновленному мной.
— Новлянскому?!
— Да.
— А.., а как же Алиса?
— Когда был жив их отец, мы все вместе решили, что, когда Пете исполнится пятнадцать, я официально оформлю усыновление.
Их мать тоже дала на это согласие.
Алиса оставалась с ней, вернее, жила-то у меня, но… Там была квартира, прописка — тогда все это было очень трудно решать. Если бы я удочерила и Алису, то девочка потеряла бы все там, в той семье. А так после смерти матери и отца ей досталось то, что причиталось по праву рождения.
Сейчас это, конечно, не так уж и много, но в те годы…
Господи, ну кто же тогда предполагал, что жизнь может так кардинально измениться?
— Марина Ивановна, вы меня извините, но ваши отношения с Петром не похожи на отношения между матерью и сыном.
— Я никогда не забывала, что у него была родная мать, которая любила его, пусть безалаберно, но любила. И старалась, чтобы и он этого не забывал. Я никогда не становилась между ними. Петя умный деловой человек, он прекрасно понимает, что эти формальности совершены были только в целях защиты имущественных интересов нашей семьи.
— Это он понимал уже с пятнадцати лет? — Кравченко хмыкнул.
