Думали все чин чинарем, как обычно: договор, охрана, сопровождение там… А Зверева вдруг на попятный: мол, ничего со мной не случилось, и пошутила — будьте моими гостями, пока не наскучите мне. Мы как дураки, в натуре, ушами хлопали, хотели уж мотать домой, а тут — бац — вдруг убийство. — Кравченко плел свою историю с простецки-вдохновенным видом.
— За лицензию дорого платил? — спросил Сидоров неожиданно.
— Нет. Вернее, сначала еле денег наскреб, потом все окупилось.
— А выгодно это?
— Смотря к кому в охрану попадешь.
Если к такой, как эта дамочка, — одни убытки.
— Почему? — опер улыбнулся.
— Интеллигентна больно. На уме одна опера. Из таких деньги выжимать — хуже нет: все вроде ясно, гони монету, а они все про благородство твое толкуют и все благодарят.
— Ты кого конкретно подозреваешь? — Вопрос грянул как выстрел в упор. Кравченко поперхнулся: «Ах ты мент, тебе зубы заговаривать — труд напрасный. Ты логику слов в беседе блюдешь. Ну ладно, блюди-блюди».
— Кодекс новый приняли, — молвил он с невинным видом.
— Что? Какой кодекс?
— Уголовный. Я вот интересуюсь, строже он прежнего или как?
Сидоров смотрел на него, потом фыркнул, потом расхохотался.
— Или как, — он откинулся на спинку стула. — Ладно.
Ты зачем пожаловал-то, а?
— Хочу кое-что для себя уточнить.
— Я тоже, знаешь. Сплю и вижу.
— А если убийство совершил не псих, Шура? Что тогда?
Опер никак не отреагировал на это, вообще никак: на его лице не отразилось ни интереса, ни любопытства.
— А вообще, этого вашего Пустовалова хоть кто-то из свидетелей видел в этих местах или нет? — настаивал Кравченко.
— Вроде — да, вроде — нет. Народ у нас забывчивый, опрашиваем. Городишко прочесываем, окрестности. План вон ввели по перехвату.
— Но ты-то что, только в одну эту версию уперся по обоим случаям? — горячился Кравченко. — Ты-то что, даже и мысли не допускаешь, что…"
"— Шипов Зверевой годился в сыновья, — сказал Сидоров. — Я ж тебе еще тогда это сказал.
— И что?
— А то, что такие брачные фортели не к добру. Выводы делай сам.
— Шура, а знаешь, что я тебе сейчас скажу? Ты только со стула от радости не падай. Мы нужны друг другу, как воздух. Ферштейн? Ты без меня, а я без тебя в этом деле — круглые нули.
— Ну, положим, и мне эта нехитрая мысль приходила.
Но ты первый сказал.
— Считаться не будем, — Кравченко пристукнул по столу ладонью. — Зверева требует, чтобы нашли убийцу ее мужа: как, кто — неважно. Вознаграждение за все про все будет щедрое. Очень.
— Я мзды не беру.
