Возле каждого суетились фотографы и репортеры, ловя в объективы очередного «боярина» или его разодетую спутницу. Шум. Суета. Пафос. Все, что я так презирал.
И в этот поток китча плавно, без единого звука, влился мой автомобиль.
Он был длинным, черным, его корпус, казалось, поглощал свет, а не отражал его. Никаких опознавательных знаков, никаких кричащих эмблем. Его линии были хищными, но элегантными, а самое главное — он был абсолютно бесшумным. Пока другие машины рычали и фыркали, мой просто… плыл. Двигался с грацией пантеры, а не с ревом раненого бегемота.
Его появление нарушило привычный ритм. Фотографы, нацелившие было объективы, опустили камеры, пытаясь понять, что это за марка. Гости, выходившие из своих ревущих монстров, с недоумением смотрели на этот безмолвный черный призрак. В их мыслях я читал один и тот же вопрос: «Кто это?». Они не могли классифицировать меня. Автомобиль не был похож ни на одну известную им модель. Он слишком отличался от всего, что они могли видеть ранее.
* * *В это время на балконе, выходящем на главный вход, стояли две дамы, сестры Инесса и Лариса, представительницы одной из знатных, но давно обедневших семей.
Для них подобные балы были не развлечением, а работой. Утомительной, унизительной и почти всегда бесплодной охотой на богатого жениха или щедрого покровителя.
Они с ленивой скукой потягивали шампанское и обсуждали прибывающих гостей, которых знали наизусть. Каждый такой вечер был похож на предыдущий. Один и тот же набор лиц, одни и те же предсказуемые ритуалы.
— Смотри, дорогая, это же Соколов-младший, — с усмешкой произнесла Инесса, кивнув на ревущий красный спорткар. — Отец купил ему новую игрушку. Интересно, эту он разобьет за неделю или за две?
— Главное, чтобы не на моей улице, — фыркнула Лариса. — А это кто? Лисицыны? Боже, какой безвкусный цвет. Этот лимузин похож на перезрелый баклажан. Их тщеславие так же безгранично, как и их долги.
Они обе тяжело вздохнули. Год за годом они посещали эти мероприятия, улыбались нужным людям, выслушивали сальные комплименты и глупые шутки, надеясь зацепиться за шанс вернуть своему роду былое величие.
Но все было тщетно. Все роли в этом спектакле были давно распределены.
Внезапно их скучающий разговор прервался. Их взгляды, как и взгляды многих других у входа, приковал новый автомобиль. Он был длинным, черным, тихим и никаких опознавательных знаков, никаких кричащих эмблем. Его линии были хищными, но элегантными, а самое главное — он был абсолютно бесшумным.
