Завидев шаванов, они бросали все, кидались россыпью в поля… Но куда уйдешь от потопа?
Бывали и такие села, где ничего не ожидали. Жили себе как прежде, делали свое. Орда мчала быстро, кое-где опережая новости. В таких местах люди даже не пугались, ведь давно уже не было войны с шаванами. Встречали их, как ни в чем не бывало… Словно те хутора в пустыне Надежды.
Главное ядро орды – Гной-ганта и ханида вир канна – немного отставало от передовых отрядов. Аланис ехала по землям еще не полностью уничтоженным, но уже затопленным гнилою рекой.
Час за часом, день за днем она наблюдала, во что превращается Альмера. Когда-то в поезде она шла из вагона в вагон, не находя ничего, кроме трупов. То был всего лишь один поезд. И трупы чужих людей.
Ни зеркальце, ни рубины на длинных пальцах, ни воспоминания – ничто уже не помогало. Ее душа неумолимо прекращала существовать. Разрывалась на части, сгорала по кусочку… Она должна была действовать. Любою ценой.
Пауль не всегда был возле нее – иногда выезжал в авангард или смещался на фланг.
Но каждый день по нескольку часов он ехал рядом с Аланис. Задача казалась простой: поцеловать его.
Она попробовала в первый же час после Юлианина моста. Приблизила коня, посмотрела Паулю в глаза и… Приступ сильнейшей тошноты подкатил к горлу. Легче было бы поцеловать скелет, вырытый из могилы. Видимо, Аланис побелела, раз Пауль спросил:
- Что с тобой? Отравилась, что ли?
- Нездоровится… Лихорадка… Дай воды.
Она гордилась тем, как быстро придумала выход. Во фляге Пауля присутствует его слюна, достаточно просто хлебнуть…
- Муха, сюда, - подозвал Пауль.
– Угости даму водой.
Тем днем и следующим Аланис следила за ним: как он ест, откуда пьет? Нельзя ли украсть его ложку, допить его вино? Как ни противно, но хотя бы сгрызть его объедки?..
Пауль был очень внимателен на сей счет. Флягу хранил при себе и никогда не расставался с нею. Сам ополаскивал винную чашу, из которой пил. Ложку омывал водой и насухо вытирал. Объедки бросал собакам, а если псов рядом не было – зарывал в землю.
Аланис напросилась к нему на ужин. Он не был ей рад: возможно, злился за бунт в Славном Дозоре. Насколько смогла, она приняла жалобный, заискивающий вид. Пролепетала кротко:
- Гной-ганта, ну прости меня… У женщин бывают такие дни…
- Жрать хочешь? – Уточнил Пауль.
- Угу.
- Подадут в твой шатер.
- Я хочу с тобой… Хочу, чтобы простил.
- Ладно.
Она села, как кошка, впритирку к нему. От близости с этим существом все внутри сжалось.
