Она сама одевалась, сама причесывала волосы, сама правила лошадью (причем весьма уверенно), а белье стирала, конечно, не сама, но вполне удовлетворилась услугами кривой на левый глаз трактирной прачки.
И последняя загадка: зачем, собственно, дама явилась в Трезубец? Она прибыла со стороны графства Холливел, и по всей логике должна была продолжить путь либо в Рей-Рой, либо в Мельницы. Обычно люди въезжали в Трезубец лишь затем, чтобы выехать с другой стороны. Но барышня сняла комнату в гостинице и осталась в городке.
Захаживала то в один кабак, то в другой. Охотно поигрывала в кости, чем выдавала свое происхождение: в Надежде, говорят, даже мыши мечут кости. Рисовала карандашом портретики людей, чью внешность находила колоритной. А кроме того – собирала сплетни.
Всем прочим рассказам она предпочитала истории о войне. С трепетом выслушала все леденящие кровь повести о Гной-ганте. Прониклась сочувствием, узнав о грабеже. Без внимания восприняла рассказ о том, как орда разбила Снежного Графа – должно быть, уже слыхала прежде.
Зато навострила уши, когда речь зашла о герцоге нетопырей и ганте Ондее. Правда, этот вопрос был покрыт туманом. В Трезубце знали только, что герцог подошел к воротам Рей-Роя, где получил по носу и сбежал, а ганта Ондей ринулся за ним в погоню. Чем кончилось дело – никто пока не знал. Но барышня так щедро награждала выпивкой за хороший рассказ, что грех было не сочинить продолжение. Один торговец-холл сообщил ей страшным шепотом, как ганта Ондей настиг северян и вырезал всех до единого, а кожей герцога обшил свое седло.
Дама почему-то не поверила. Счастья попытал паренек из меченосцев: рассказал, наоборот, что это герцог разбил ганту, потом вернулся и взял штурмом Рей-Рой, и на рогах Пламенного Быка поднял флаги с нетопырями. Дама снова не приняла всерьез, однако общего доверия к сплетням не утратила. Как и прежде, красотка метала кости, при выигрыше деликатно скрывала радость, пила легкое вино и увлеченно слушала военные байки.
Казалось, она надолго поселилась тут. И слава Праматерям – побольше бы таких гостей!
А затем в Трезубец явились чужаки совсем иного сорта: трое северян в черных плащах с иксами. Городок притих, не зная, чего ожидать. Провожаемые взглядами, иксы проехали Южной улицей, задержались на перекрестке и спросили, где найти шерифа. Шериф по обычаю жевал табак, сидя в кресле на крыльце своего дома.
