Он указывал птицу в небе или подбрасывал вверх комок земли. Чара делала вдох – и стреляла. В отличие от всех солдат бригады, она не поднимала руку, а била снизу, от бедра. Коротким движением сгибала локоть и метала в небо огонь. По неопытности Чара промахивалась – но тут же делала второй, третий выстрел с такой скоростью, что вся очередь занимала один вдох. Ни одна цель не доживала до второго вдоха лучницы.
- Ты очень хороша, - говорил Пауль. – Одна положишь целую роту.
Нельзя было понять, приятно ли ей. Кажется, смуглые щеки Чары становились чуть краснее.
- Покажи, как ты это делаешь, - сказал Пауль, указав на шавана. Одного из тех, кого Кнут изгонял из орды.
- Он – наш, - возразила Чара.
- Он провинился.
- Кнут накажет. Убивать своих я не стану.
- Ты хотела убить Морана.
- Только его.
Пауль медлил, давая Чаре ощутить, как ее собственная жизнь качается на весах. Смотрел ей в лицо, ища признаков страха. Чара не бледнела и не отводила взгляд. Ее мужество возбуждало Пауля.
Кнут, Муха и Чара имели также одну общую роль: тренировать ханидов.
И во время привалов, и прямо на ходу они обучали избранных владеть Перстами. Муха был самым веселым из наставников, шаваны буквально обожали его. Кнут требовал жесткого послушания и пугал расправой. Чара вела себя так, будто ей плевать на учеников. Однако лучшею наставницей была именно она. Где Муха говорил сотню слов, там Чара обходилась десятью – но эти слова попадали в самую суть. Чара умела сказать именно то, что заставляло ученика выстрелить как надо.
Если у кого-то что-то не получалось – она не наказывала; если делал большие успехи – не хвалила. Но однажды она вывела ханида из строя и подвела к Паулю:
- Этот не годится. Он не стрелок.
- Почему?
Чара потерла кончиками пальцев – будто в пальцах стрелка должно быть нечто такое, чего нет у этого парня.
- Уверена?
Она щелкнула себя по горлу – шаванский жест: мол, крайнее слово сказано.
- Сдай Перст Вильгельма, - приказал Пауль ученику.
Тот побелел:
- Но как?.. Я же достоин, я избран!.
. Гной-ганта, отдай меня другому наставнику, я научусь!
- Перст Вильгельма, - повторил Пауль.
Внутри шавана что-то щелкнуло – и он кинулся бежать. Несколько ханидов прицелились ему в спину, однако Пауль запретил стрелять. Поднявшись в стременах, он закричал так, чтобы слышали на много ярдов вокруг:
- Кто убегает, тот недостоин! Шаваны, поймайте его и заберите Перст!
- Он будет защищаться, - предупредила Чара. – Хоть и плох, но с близка попадет.
- Так и хочу.
