Всадишь поглубже – кости раздадутся, будто лопается голова. Ему теперь все безразлично, кроме этих винтов.
- Довольно, - сказал Лид Орудию. – Ты молодец.
Двумя движениями он отжал оба винта на оборот. Пленник обмяк, расплылся в пустой и счастливой улыбке.
- Хетир валине халья!..
Женский шепот был полон злобы и страха. Эрвин почти забыл про кузнеца с семьей, а они-то все еще здесь.
- Что ты сказала?.. – спросил он шаванскую дочку. - Хочешь на место Орудия?..
Эрвин заложил за спину одну руку и показал девчонке два пальца.
Взял ими барашек винта и с легкостью, без усилий сделал оборот. Пленник затрясся, забился, как от искры.
- Беритесь за дело, - приказал герцог. – И молитесь своим Духам-Странникам.
Покинув кузницу, он отошел подальше, чтобы не слышать криков, присел на берегу речки. Плескало течение, зеленела трава, дальний берег поднимался живописною кручей. Утки ныряли за рыбой, смешно задирая кверху пернатые зады. Несколько деревьев давали приятную тень. Альтесса Тревога разулась и вошла в реку попробовать водичку.
- Осторожно, могут быть пиявки, - предупредил Эрвин.
- Дно грязное, фу! – Тревога сделала пару шагов, утопая в иле. – Тебе понравилось, да, дорогой?
Эрвин не стал спорить:
- Этот гад заслужил свою судьбу. Он дрался за обладание Перстами. Убивал людей, чтобы получить возможность убить еще больше.
- А в чем разница между ним и тобою?
- Я не хочу убивать. Перст нужен мне только для защиты от таких, как он.
Альтесса подобрала подол и вошла глубже в реку. Вода обласкала ее стройные бедра.
- Вот и чудесно. Ныряй ко мне!
Эрвин хмыкнул:
- Нравоучения окончены?
- Мне очень приятно… - она присела, окунув в теплую воду низ живота, - …видеть тебя в душевном покое, лишенным сомнений. Я так люблю… - платье намокло, облепив ее голое тело, - …уверенных в себе мужчин!
Шрам, подошедший для доклада, не мог видеть Тревогу. Ее непристойные игры в реке не сбили его с мысли:
- Милорд, это хорошая деревня! Мы нашли все необходимое: провиант, снадобья, бинты. Вдосталь вина, сыра, молока, мяса.
..
- Дорогой, не отвлекайся, ты любовался мною, - альтесса погладила свою мокрую грудь.
- Есть даже мед, милорд! Оказалось, у них имеется пасека.
- Даже мееед… - протянула Тревога.
- Кроме того, несколько шаванок вполне пригодны. Люди просят позволения, милорд…
- Да, любимый, позволь им! И себе тоже!
Эрвин бросил насмешливо:
- Агатой клянусь, там точно есть пиявки. Заплывут тебе в…
Он осекся, глядя поверх головы альтессы на дальний берег.
