Проехали вдоль берега, добили искалеченных кайров, оставшихся в воде. Взяли под прицел деревенские избы.
- Рано, - выдавил Эрвин.
Новые шаваны показались на спуске. Один из них привстал в стременах, приложив руку ко лбу, поглядел вдаль над деревней, издал гортанный гневный крик. Он заметил герцогский вымпел над бегущею ротой Фитцджеральда.
- Ну же, давайте, погонитесь за мной…
Ответный крик донесся из-за вала. Шаваны разразились гиканьем и припустили вниз по спуску. Влетели в Ройдану, вспоров речную воду конскими грудями.
С топотом выскочили на этот берег. Лидские Волки бежали на околицы деревни, пряча раненых от врагов. Шаваны изредка, мимоходом постреливали им в спины. Степняков уже не занимали раненые. Вдалеке маячил главный приз – герцогское знамя.
- Рано, - приговаривал Эрвин. – Нужен Ондей…
Целая сотня шаванов уже пересекла реку, вторая съезжала по спуску. Ройдана бурлила от людей и лошадей. Густая толпа, сплошные цели. Ударить бы по ним сейчас, на переправе! За вдох – дюжина трупов!
- Нужен Ондей… Ждем… Нужен… Тьма меня сожри!
Холодный пот прошиб Эрвина.
А как узнать Ондея?! Он же не носит ни флага, ни вымпела! И не покажет Перст, пока мы не начнем стрелять. Как найти его?! Может, он был первым в колонне! Может, уже проехал село!..
Джемис наклонился к уху Орудия и шепнул:
- Если видишь ганту Ондея, убей его.
Орудие произвело выстрел. Тот всадник выезжал на берег в окружении других шаванов. Эрвин успел заметить, как он уродлив: кривая морда, щербатый оскал, желтые зубы… Голова разлетелась облаком крови и костей.
И Эрвин скомандовал - распрямляясь, разряжаясь, как взведенная тетива:
- Обри, сигнал к атаке! Бей их! Ради Агаты, бей всех подряд!
* * *- Идем, любимый, - сказала альтесса.
- Идем, - согласился Эрвин.
Рука об руку они двинулись через поле боя.
Сразу же, у дверей избы, наткнулись на груду тел. Перед окном имелась такая же, и в огороде, и на улице. Перед окном – больше всего. Шаваны Ондея не разбежались после гибели ганты, Орудие не устрашило их.
Они решили, что кто-то из ханида вир канна по доброй воле переметнулся к волкам. Полные ярости, кинулись в бой, чтобы покарать предателя. Обслуга Орудия и телохранители герцога, и даже сам Эрвин обнажили мечи и бились изо всех сил, прикрывая спину Джемиса. Помогла теснота избы: шаваны не могли ворваться всею массой. Узкая дверь, узкое окно. Враги невольно сгрудились в толпу… так и лежали теперь, изломанные плетью, изрубленные северными мечами.
