Тень змея

 – Хорошо…

Я ждала, что старый бог почувствует себя лучше. Вместо этого он вдруг начал рассыпаться на части.

За сегодняшний день я всякого успела насмотреться, но это зрелище было самым пугающим. Первым делом у него отвалились уши и тут же рассыпались в прах. Потом его кожа стала осыпаться, как песок.

– Что происходит? – завопила я. – Что нам делать?

Картер застыл, вытаращив глаза от ужаса и разевая рот, как рыба, не в силах сказать ни слова.

Улыбающееся лицо Ра исчезло. Ноги и руки растрескались и отвалились, как у пересохшей на солнце статуи из песка.

Ветерок смел его прах в Реку Ночи.

– Быстро он сегодня, – пробурчал Бес, которого происшедшее, похоже, не сильно взволновало. – Обычно на это уходит больше времени.

Я уставилась на него.

– Ты что, видел такое раньше?

Бес криво усмехнулся.

– Эй, я ведь тоже иногда дежурил на солнечной барке в старые времена. Мы все видели, как Ра проходит свой дневной цикл. Правда, давно это было… О, гляди.

Скарабей в ее руках исчез, но золотой свет остался, окружая ее сплошным ореолом.

Она повернулась и посмотрела на меня с лучезарной улыбкой. Я никогда раньше не видела ее такой радостной, такой довольной.

– Теперь все ясно. – Ее голос сделался глубоким и звучным, как будто в нем зазвучал целый хор. – Все дело в равновесии, верно? Мои мысли и его. Или… мои и ее?

Она рассмеялась, легко и победно, как ребенок, впервые прокатившийся на велосипеде.

– Наконец-то возрождение! Вы были правы, Сейди и Картер! После стольких тысячелетий во тьме я наконец возродился через сострадание Зии.

Я и забыл, каково это – быть молодым и сильным.

Картер растерянно попятился. И лично я его в этом не винила. Мои собственные воспоминания о том, как Уолт и Анубис слились воедино, были еще очень свежи, так что я вполне понимала чувства Картера: вряд ли ему приятно было слышать, как Зия говорит о себе в третьем лице.

Я еще глубже погрузилась зрением в Дуат. И увидела его. На месте Зии стоял рослый мужчина в доспехах из кожи и бронзы. Отчасти он все еще был похож на Ра: такой же лысый, а морщины на его лице все так же выдавали преклонный возраст, и у него была такая же добродушная улыбка (правда, все зубы теперь были на месте).

Но при этом его осанка оказалась ровной, тело бугрилось мышцами, а кожа сияла, как расплавленное золото. В общем, перед нами стоял самый накачанный и самый лучезарный в мире дед.

Бес преклонил колени.

– Ах, мой маленький друг, – сказал Ра, взъерошив ему волосы ладонью. – Встань! Рад видеть тебя.