Тени южных скал

Автоматчики открыли отчаянный огонь, чтобы подстрелить беглеца и его сообщников. Немецкий офицер громко выкрикнул:

Грохнули автоматы, их выстрелы уже долетали до нужной высоты. Сразу несколько рук подхватили капитана Шубина и затянули в щель между скальными плитами. По приказу немца несколько человек попытались подняться по отвесному выступу, но тут же беспомощно сползли, не одолев и метра гладкой поверхности. Без специальной поддержки и думать было нечего взобраться на скалу — эсэсовцам оставалось только обстреливать из автоматов скалу.

Разъяренный немец заставил солдат забросать подножие гранатами, чтобы хоть как-то выплеснуть бессильный гнев.

От сильного хлопка с вершины скатился поток камешков, а следом полетели камни побольше.

Феликс вскрикнул от боли: в его длинную шею впилась горсть острых осколков. Он устремился подальше от края обрыва и потянул за собой Шубина:

После нового взрыва волна отбила кусок скалы — он обвалился почти к ногам разведчика. Усиленные эхом, звуки оглушительных гранатных взрывов метались по ущелью, камни сыпались и сыпались с вершин, увлекая за собой опасные потоки обломков.

Глеб растерянно крутил по сторонам головой, не понимая, что происходит.

— Р-р-ре-резонанс! — выкрикнул Феликс. В его голосе звучало отчаяние. Он увлек капитана подальше от каменных стен к отряду, который сгрудился у водопада.

— Вз-з-зрывы в-вы-зыз-зывают обвалы! З-з-зас-сып-п-плет!

В волнении Феликс Левин заикался еще сильнее.

— Надо отпугнуть их! Обстрелять из автоматов.

Глеб ринулся назад к обрыву, но тут же отскочил из-за нового обвала.

Взрывы гранат сотрясали ущелье; казалось, от гулкого эха сейчас лопнут барабанные перепонки. Грохот гулял по каменным стенкам, выламывал куски скал и швырял их в людей; партизанский отряд беспомощно замер у водопада, наблюдая за буйством природы, которую тронул человек своим оружием.

Каменные стены сжимались, падали, стены сужались, падали, казалось, еще мгновение, и ущелье рухнет и раздавит людей, словно крошечных муравьев. Наконец звуки взрывов затихли, опасное эхо осело, как каменная пыль на жестких площадках.

Весь отряд выдохнул с облегчением: можно выдвигаться в путь. Они поднялись на ноги, начали готовиться к длинному переходу. Несколько глотков воды, затем промыть все царапины и обработать легкие раны и, конечно, позаботиться о тех, кого фашисты смогли подстрелить во время отступления. Феликс, пока партизаны сооружали носилки из связанных курток, доложил о потерях:

— Т-т-трое лег-гко, идти мо-могут.