Тени южных скал

— Правильно наказал ее!

Пархоменко зло воскликнул, обрывая пересуды:

— Черт-те что! Мне негде размещать раненых, а тут еще этот! Куда, куда я его девать должен?! Нет у меня места для пленных! Война идет, а вы такое вытворяете! Немца притащили, как будто госпиталь резиновый!

Девушка еще сильнее заплакала от обвинений и осуждающего шепота, что полз по толпе штабистов. Командир укрепрайона взмахивал руками и ворчал, не понимая, как ему поступить с прибывшими. Вроде и надо бы наказать девчонку, но та и без выговоров безутешно рыдает.

А у него начинается день с огромным проблемным хозяйством, где важна каждая минута.

Глеб Шубин пробрался между плечами и спинами.

— Давайте уберем отсюда пленного, — тронул он мокрый рукав девушки. — Я помогу. И я допрошу его. Хорошо, что вы его доставили. Он может знать важные сведения.

Девушка-санитарка подняла на разведчика большие голубые глаза, в которых стояли слезы:

— Он совсем плох, едва может говорить, что-то бормотал всю дорогу.

Я по-немецки не понимаю. — Она виновато опять опустила голову.

Только капитан уже наклонился и подхватил под мышки тяжелое тело. Приподнял раненого и потащил его из штаба, про себя при этом с удивлением отметил: «Как же она его смогла на себе с поля вынести, ведь в два раза меньше».

Хрупкая санитарка засеменила рядом.

— Куда его? В госпиталь?

— Да, — ответил Глеб.

Они дошли до флага с красным крестом, который алел на боку постройки, и разведчик шагнул в приемный покой.

Здесь уже змеилась очередь из раненых на осмотр к врачу. Медсестра одним взглядом оценила бледность лица прибывшего, кивнула в сторону:

— Тяжелораненых туда, за штору. Примут побыстрее, проносите. Прямо на пол укладывайте, места не хватает.

Девушка с Глебом поспешили за занавесь из старой простыни. Здесь молодой мужчина, затянутый в белую форму, тут же ловко рассек форму хирургическим ножом и прошелся пальцами по ранам.

— Зря старались, — резко сказал он.

 — Кровопотеря большая, не меньше пяти пуль в теле. Извлечения не выдержит. — Он ткнул на воспаленную кожу вокруг ран. — Сепсис начался, суток не продержится. Пара часов — и отмучится. Оперировать не будем, только потратим перевязочный материал.

Врач ухватил взглядом свастику на воротнике, где кровь не залила знаков отличия, и тоже не удержался от замечания:

— Напрасно силы тратите, еще и на фашиста. Кончится он вот-вот, шансов выжить никаких.