Тени южных скал

 — Хирург кивнул на стонущих бойцов, уложенных на самодельных нарах по всей комнатушке: — На своих рук не хватает, не тратьте мое время.

Мужчина покачал головой и перешел к следующему пациенту. А санитарка снова подняла на разведчика глаза; от ее взгляда, чистого и полного боли, ему стало не по себе.

— Что теперь с ним делать? Живой же пока.

Глеб наклонился над раненым и заговорил по-немецки:

— Эй, вы слышите меня?

Черные ресницы дрогнули, раненый с трудом приоткрыл глаза. При виде лица санитарки зашептал едва слышно скороговоркой, силясь сказать что-то важное.

Глеб попробовал допросить пленного:

— Из какой вы части? Звание?

Бледные губы шевелились, повторяя одно и то же. Вопросов разведчика немец не слышал, он обращался к своей спасительнице.

— Что он говорит? — Девушка вслушивалась в слова, но не понимала их.

Глеб перевел слова умирающего врага:

— Он говорит, что вы ангел. Вы — его ангел.

Немец вдруг вздрогнул, рот его искривился от приступа боли. Изо рта и носа хлынула кровь, он захрипел и протянул к девушке руки.

Снова зашептал торопливо всё те же слова, а потом выгнулся в агонии. Секунда страданий — и смерть: глаза его застыли, руки безвольно вытянулись вдоль замершего тела.

Шубин перевел всё, что смог разобрать в тихом бормотании умирающего:

— Он сказал, что теперь будет вашим ангелом. Будет присматривать за вами с того света. — Капитан закрыл глаза мертвецу. Ощупал карманы, вытащил документы, протянул девушке: — Вот, отдайте медсестрам, они внесут его в список на захоронение.

И можете возвращаться в часть.

Глаза у девушки снова заблестели от слез.

— Я не могу вернуться назад. Не могу. Они меня ненавидят после того, что сделала. Из-за этого раненого все меня ненавидят, из-за него. — Девушка кивнула в сторону мертвеца и неожиданно спрятала лицо в ладошках. Узкие плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Капитан Шубин не смог не выразить сочувствия девушке. За годы войны разведчик видел немало горя и страданий, да только женские слезы, хрупкая женская натура всегда производили на него сильное впечатление.

Военный по-отечески провел рукой по золотистой голове:

— Ну же, не надо плакать. Ты поедешь с нами, хочешь? Мы направляемся на передовую, санитарки на фронте всегда нужны. В новой части никто не будет знать о том, что произошло. Это ошибка, так ведь все ошибаются. Нестрашно, надо жить дальше.

Девушка молча кивнула, от горьких рыданий говорить она не могла. Ее слезы перевернули всё внутри разведчика.