Тени южных скал

Мне нужна карта, чтобы обдумать все этапы операции. Если у кого-то будут хорошие идеи, как нам проникнуть на территорию завода в обход часовых, то с радостью выслушаю. Вы знаете эти места лучше, чем я, жителей местных, поэтому лучше понимаете, как тут можно действовать.

Зеленин вытащил из потрепанного вещмешка офицерский планшет с кипой карт:

— Вот, товарищ разведчик. Это карты района с отметками после наших прежних вылазок. Всё, что мы узнали о силах противника, здесь отмечено. Изучайте, смотрите — отвечу на любой вопрос.

Глеб перехватил пачку карт и поблагодарил. Он отошел подальше от костра, чтобы случайный уголек не поджег драгоценных карт, и склонился над серыми большими листами, испещренными условными метками. В сумерках Шубину приходилось почти утыкаться лицом в карту, тем не менее он упрямо исследовал каждую черточку или квадрат, расшифровывая сокращения, условные значки.

— Товарищ разведчик, вот, держите. Так получше будет: не ровен час, глаза заболят. — Кто-то рядом воткнул самодельную лучину из щепок и промасленной травы.

Девушка присела рядом, обтерла бисеринки пота со лба концами платка:

— Ух, умаялись дрова собирать по лесу. Тяжело тут на заимке, валежник огромный, вчетвером с девчатами еле сволочили. Мне товарищ командир сказал, что звали меня.

Капитан не удержался от похвалы: так его восхищала стойкость этой простой деревенской девушки. После тяжелой операции она не рассиживается и не кичится своим героическим поступком, а работает изо всех сил вместе с остальными.

— Вот, Лиза, попей и передохни. Ты столько всего успеваешь делать, смотреть приятно, когда в человеке такая внутренняя сила.

Смутившись, девушка промолчала: годы войны отняли у нее то время, когда юноши ухаживают за приглянувшимися девицами. Поэтому непривычно было, что кто-то хвалит ее и восхищается ею.

Уже серьезным тоном разведчик уточнил:

— Помнишь мальчишку, который возит воду на завод и метет территорию?

— Кузька-телепень?! — откликнулась девушка и смутилась.

— Почему? — удивился капитан.

— По-нашему это, местные так прозвали, значит — блаженный, дурачок. Он раньше нормальный был, учился в школе, как все, в Мироновке. А как немцы пришли… у него отец и мать инвалиды, немые. И фашисты над ними издеваться стали, били, уши и языки отре́зали. Злились, что они молчат. Кузя кинулся на старшого у фрицев с батогом — родителей защитить.