Власов развернулся, снисходительно глядя, как я сиплю и задыхаюсь вместе с Андреем, только я — от истерики.
— Ты сказала — не издевайтесь?
Сунув руки в карманы, он приблизился. Как он выглядел… Шикарно, демократично, непринужденно, а на фоне человек в петле боролся за жизнь.
— Ты понимаешь, кто он, за что его наказывают? — Власов остановился. — Он один из самых отъявленных мерзавцев страны. Когда ловят снайпера не грех пошутить над тварью. Эти крысы не способны на ближний бой. Они трусливо бьют с расстояния. Слышишь, как хрипит? Он это заслужил.
Да, я слышала. Хрип сводил с ума. Он будет сниться в кошмарах: страшный, натужный сип, который издавал Андрей, пытаясь вдохнуть.
— Пожалуйста, прошу вас, — скороговоркой залепетала я, — я сделаю все, что хотите… Все, что хотите, отдам, только дайте ему дышать!
Он оценил мои мокрые щеки.
— Если хочешь, чтобы твой любимый жил, ты должна правильно себя вести. Будешь послушной, делаешь то, что тебе говорят. Если тебе сказали выпить таблетки, ты их выпьешь. Ты не будешь убегать.
И он должен правильно поступать. Тогда с тобой ничего не случится. Ты понимаешь?
Меня быстро убедила тень повешенного Андрея. Пока он брыкался, я поняла все за секунду.
— Да! — разрыдалась я.
Власов рассматривал меня со снисходительной улыбкой.
— Перережьте веревку, — разрешил он.
Натянутую веревку перехватили ножом. Андрей упал боком, плечом врезался в землю, и раскашлялся, глубоко заглатывая воздух.
— Посмотри, в кого ты превратился, Ремисов. Днище.
Я думала, он не встанет, но когда Власов подошел, Андрей перевернулся на бок и приподнялся, упираясь в землю скованными руками.
— Хочешь еще сильней унизить? — зло спросил он, глядя на врага снизу вверх. — Ну валяй, мне все равно.
Они были за пределами террасы, и Власов обошел полулежащего Андрея.
— Зачем мне тебя унижать? — усмехнулся он и расстегнул ширинку. — Ты и так полное ничтожество.
Он помочился Андрею на спину, и сухую землю рядом."
"— Молодец, что пришел, — закончив, Власов застегнул ширинку. — Теперь будешь работать на меня.
Твоя девчонка останется у нас. Заканчивайте. Девочка может попрощаться, если не брезгливая, а после отвезите его в город.
Власов ушел по направлению к машинам и скрылся в темноте.
Пока он издевался, я держалась.
Теперь из меня будто вынули позвоночник. Когда приходится глотать унижения, потому что не можешь ответить — это разрушает. И когда приходится смотреть и невольно участвовать — разрушает тоже.
— Поднимайся, — меня уводили первой.
