В ней оживали картины, которые он озвучил, я представила себе и ее беспомощность, ее муки… Наверное, это было легко, потому что я сама могла пережить это сегодня, если бы не он.
Вряд ли. Нет, вряд ли. Не так, но ведь это могло случиться.
Андрей замолчал и выдохнул дым.
Мне тоже было нечего сказать.
В повисшей паузе я отчетливо чувствовала его воспоминания. Он ушел в себя, мне кажется, даже перестал помнить, где он, забыл обо мне, весенней ночи и этом прекрасном виде на город. Только ощущал горечь на языке от своих сигарет.
Зачем я спросила?"
"Зачем он ответил? Выдумал бы что-нибудь. А теперь он в себе, мне неловко. На щеках стало горячо от слез. Так странно: в душе я была спокойна, то ли подавила, то ли еще в полной мере не осознала, что пережила в клубе, и что могло произойти. Уже не там — и ладно. Ведь спаслась, так? Но история, рассказанная им, меня тронула — она придала ночи красок безысходности. А еще его стало жаль… Сентиментальная девчачья жалость к тому, кому она не нужна.
Я шмыгнула носом, и Андрей наклонился ниже.
— Я тебя испугал?
Я распереживалась, расплакалась и прикрылась от него рукой, чувствуя себя глупо.
— Спасибо, что помогли…
Я была благодарна, что защитил.
— Пойдем в машину.
Он посадил меня в пассажирское кресло прямо в своем пальто. Вытащив пистолет, Андрей сел за руль. Оружие бросил на приборную доску. Смял салфетку и намочил водой из бутылки. Сжал в кулаке, подержал, безуспешно пытаясь нагреть и стал протирать лицо с заплаканных щек. У него чуткие пальцы, тонко чувствующие.
Он словно приручить меня ими пытался, еще диковатую после клуба. В первый раз я не хотела садиться в его БМВ, но нашла здесь убежище.
— Я не хотел тебя расстроить. Это было давно.
Он придержал мою голову за подбородок. Холодные, стройные пальцы оказались с твердыми, словно отполированными подушечками. Заметив, что мне неприятно, он убрал руку.
Я почесала холодные следы, оставшиеся на коже.
Мне тоже холодно.
Несмотря на пальто, я продрогла от сырости и стресса. Еще мне неловко, что мы оба молчим, пока он вытирает мне щеки.
В этом не было необходимости. Так что когда Андрей наклонился слишком близко в следующий раз, я не стала отворачиваться. Мне кажется, мы оба этого хотели.
Я почти точно.
Его губы оказались холодными: со вкусом ментола и сигарет. Я боялась, у него будет что-то с языком, но он развеял сомнения, умело поцеловав меня открытым ртом. Так чувственно, что по телу пробежали мурашки. Первый поцелуй оказался коротким.
