Сразу за воротами меня посадили на заднее сиденье черного джипа.
Я оглянулась, пытаясь увидеть что-нибудь в окнах, но мужчины синхронно сели по обе стороны, отрезав меня от улицы. Джип рванул по ночным дорогам Москвы. В эту минуту я как никогда ощутила, что именно здесь и сейчас наши дороги с Андреем расходятся…
Я с трудом сглотнула, стараясь не плакать.
Что-то во мне до последнего боролось и надеялось, что Андрей будет с нами, и я не полечу одна с дочкой.
В голову лезли воспоминания с ним, самые важные моменты — как перед смертью.
Знакомство, секс, наш легкомысленный роман и подарки. Его поцелуи, иронично-приветливое лицо с кривой улыбкой. Пять месяцев вместе. Каждый миг, каждая минута — я запомнила все.
Я его любила.
Мне хотелось его увидеть его, когда мы уезжали — хотя бы мельком. Крутила головой, но вокруг были только авто и чужие прохожие. Но я знала — он смотрит. Он не мог уйти, не увидев, как нас увозят.
В частной клинике на ресепшен в бело-голубых тонах горела одна настольная лампа.
Мне вежливо улыбнулась молоденькая администратор и повела в глубину здания. Верхний свет везде отключен. В кабинете ждали трое врачей. Большие деньги легко открывают двери куда угодно. Охранник зашел вместе со мной, но врач вопросительно вздернула бровь, тот опомнился и вышел."
"Ребенка предложили положить на пеленальный столик. Когда одна из них осторожно, чтобы не разбудить, распеленала Анюту, я поняла, что это неонатолог. Ее заинтересовала пуповина.
— Когда были роды?
— Прошлой ночью.
Я отстраненно отвечала на вопросы. Опасалась резкой реакции, но, судя по всему, им неплохо заплатили и предупредили, что роды были необычными. Мне не дали понять, что их что-то удивило, хотя я не скрывала, что родила вне больницы. Может, решили, что были домашние роды? Сейчас ими никого не удивишь.
Затем настала моя очередь. Пообщавшись с гинекологом, мне сделали УЗИ, затем я смогла забрать Анюту. Как обрабатывать пуповину я уже знала — видела, как это делает Андрей, но вновь выслушала инструкции.
Мне вручили набор для новорожденного и поздравили так сердечно, словно сами приняли малышку.
Когда меня проводили в комнату матери и ребенка передохнуть, в кабинет вошел охранник. Это насторожило, но подслушать, что они обсуждают, я не могла. Устроилась на роскошном бежевом диване, поставив сумки на пол. Во время осмотра Анюта не проснулась, зато заворочалась сейчас, ощутив себя в новой и оттого тревожной среде.
