Живот вновь начало тянуть, а глаза слипались от усталости.
Пусть утром он придет в себя.
Глава 20
Я проснулась от хлопка двери.
Из окна лился солнечный свет, я его приоткрыла, шел свежий воздух, долетал радостный щебет птиц. Я прислушалась к шараханью в соседней комнате, хотя Андрей всегда ходил тихо. Привстала, а затем решительно откинула плед и выглянула в коридор. Неужели сумел встать?
Андрей был в своей комнате.
Нахохлившись на кровати, он вяло жевал тушенку из банки.
— Привет, — промямлил он, заметив мое встревоженное лицо и жутковато улыбнулся.
— Иди сюда…
Он похлопал рядом.
Я опустилась на кровать. Он пришел в себя, но сильно лучше не стало. Улыбается, но вид изможденный — даже ест с трудом: жует и давится. Скулы стали острее, от усталости Андрей утратил контроль над собой, и асимметрия усилилась — черты лица совсем поплыли. Отекший, все еще в испарине.
Я приложила ладонь к влажному лбу.
Горячий.
— Сильно тебя испугал?
— У вас бред был ночью…
— Помню, — Андрей отвернулся, словно хотел закрыть тему, что принял меня за другую.
— Голодная?
— Да, — призналась я.
Со вчерашнего дня я ничего, кроме салата не ела.
— Беременные едят тушенку? Больше ничего нет, — он предложил свою банку, но я покачала головой. — Ты меня перевязывала ночью?
— И обезболивающее колола. Лихорадка, это серьезно, вам нужно показаться врачу. У вас лоб горячий.
— Не хочу рисковать, всё пройдет. Позвоню, и будем переезжать, здесь оставаться нельзя. Собери вещи.
Я вышла, но задержалась в коридоре.
Собраться недолго, а я хотела знать, кому он звонит.
— Сергей… — Андрей вздохнул. — Я промахнулся. На несколько дней залягу на дно. Нет. Они знали, что по грузу постреливают и ждали. Я еле ушел.
Долгая пауза, я даже решила, что он отключил телефон, но оказалось, Шелехов его отчитывал.
— Я предупреждал! — Андрей ответил резко. — Разберись со своим поставщиком!
Голос не заискивающий, сильный, но слышно, что оправдывается. На него злятся, а он огрызается.
Не он в этом тандеме главный.
Может быть, равный, но не главный, точно. И он завалил дело.
— Про бабу ничего не знаю. Мне не до баб сейчас. Я тяжело ранен.
В комнате я сложила пожитки. О ком говорили, обо мне? Он прячет меня от всех: от друзей, от подельников. Вот, что значит быть с ним: скитаться по тайным квартирам, жить в ожидании опасности, никому не верить. Андрей проверил рану — из ванны снова запахло спиртом. Забрал деньги, несколько ампул морфина, патроны, остальное бросил.
