Лука молчит, но мы достаточно выговорились. Я просто закрываю глаза и позволяю себе расслабиться. Впервые за очень долгое время.
Я люблю его. Эта мысль вдруг всплывает в голове. Вот оно – место где я абсолютно счастлива и ничего не боюсь. Его дом, его кровать, его руки. И я знаю, что там, за стенами квартиры нас поджидает опасность, но на эту ночь я хочу забыть о ней. Дать себе отдохнуть.
Вдруг раздается звонок. Рингтон его телефона трезвонит со стороны коридора. Минуту, две… Лука поднимает голову, всматривается в темноту.
– Черт, – звучит его усталое над ухом. – Сейчас, Ослик.. – он поднимается с кровати, накрывает меня одеялом. Но мне все равно становится холодно без него.
Луки нет в комнате всего пару минут. Когда он возвращается, я понимаю, что успела истосковаться.
Он подходит ко мне, наклоняется, целуя в висок.
– Дема приехал, нужно бабки ему передать. Спущусь к нему буквально на пару минут, – его тяжелая ладонь с нежностью гладит мои волосы. Я киваю, так и не открывая глаз. В голове жуткая тяжесть, а еще меня тошнит.
Как только Варламов покидает квартиру, я понимаю
Он выходит. А я понимаю, что не мгу больше так. Эта ужасная боль внутри огромным булыжником давит. Сбросив с себя одеяло, поднимабсь и иду в туалет. Голова кружится, но я спешу сделать это быстрей, пока Варламова нет дома. Не хочу, чтобы видел, не хочу, чтобы знал.
Снова и снова яростно раздирая горло пальцами, я выплескиваю всю боль, все, что так давит. Меня выворачивает, слезы льются из глаз и я снова ненавижу себя.
Как и всегда, в такие моменты ненавижу. И когда я нажимаю кнопку бочка, вдруг слышу стук за спиной. Испуганно обернувшись встречаюсь с его злыми глазами.
Варламов в дверях застыл, смотрит в неверии. И как я понимаю, он тут с самого начала стоит.
– И что ты бл*ть, творишь?!
Глава 23. Уродство
Его злостью пропитан каждый кубический сантиметр пространства. А я умываюсь неспешно и, смахнув с лица воду, отбрасываю полотенце в сторону.
С гордостью встречаю его взгляд.
– А на что это похоже? – слова вылетают с ухмылкой.
И я вдруг понимаю, что не хочу больше ничего в секрете держать. Не хочу больше стыдиться себя и прятаться. Путь видит, пусть знает, какой я стала и почему.
Он кривится. Отворачивается на секунду, а, когда возвращает взгляд, я с упоением впитываю каждую его эмоцию. Наконец—то, в его глазах презрение, а не унизительная жалость.
Варламов делает шаг, сокращая дистанцию, чтобы я лучше чувствовала резонирующий от него гнев.
