Бегом не получилось, потому что с одной стороны в меня мертвой хваткой вцепилась Ирка, а с другой этот Антон…"
"Этакий качек, с трицепсом вместо мозга. Тупой, как сибирский валенок! Наши с ним два свидания превратились в фарс. Я откровенно, даже не пытаясь скрывать, подшучивала над ним, но он в силу своих нулевых умственных способностей, этого не понимал. Я его совершенно не воспринимала как мужика – ну, ведь, согласитесь, женщины любят ушами, а что может сказать мужик, словарный запас которого состоит, как у Эллочки Людоедочки, из двадцати семи слов!
На втором свидании, он попытался меня поцеловать, я взбрыкнула, стала вырываться, он (ну тупой же!), не понял, что я не хочу его и попытался сделать это силой.
Я схватила его за волосы, оттягивая от своего рта, чтобы высказать все, что о нем думаю и вдруг сняла с него скальп! Он оказался лысым… почти. Этот качек, оказывается, уже в свои двадцать семь волос на голове не имел. Я долго извинялась и даже пыталась водрузить его шевелюру на место. Но… это мой фетиш – мужчина должен быть волосатым.
Хотя бы на голове. В остальных местах, как раз-таки необязательно. Иначе – ну не мое это гладить по сверкающей лысинке!
Третий… Егор – свесил яйца на бугор (это, между прочим, даже не я придумала, а моя соседка – Людмила Ивановна!) спалился уже на первом свидании. Занудлив был, как тот ночной комар, который и не кусает, но и заснуть не даст. Я сидела напротив него за столиком в кафе и внимательно следила за тем, как шевеляться его узкие тоненькие губки.
Сначала даже честно пытаясь вслушиваться. Но он был ветеринар, и рассказывал, конечно же, о работе – о родах сиамской кошечки, которые принимал сегодня утром и кастрации трех поросят, над которыми поиздевался в обед, съездив для этого в деревню. И рассказывал так неторопливо, с подробностями, что я, обладая живой и яркой фантазией, протолкнуть пироженку – круглую коричневую «картошку», в горло так и не смогла.
Четвертый... Хотя, собственно, что рассказывать? Ясно, что я – неудачница! И мужики мне попадались, может быть, совсем даже неплохие, но итог один – не нравились.
Не щелкало внутри! А просто так, ради спортивного интереса, или здоровья, как Иришка говорила, я не могла. Дошло до того, что в свои 35 лет я реагировала на мужчин, исключая, конечно, Олега Викторовича, нашего историка, как бык на красную тряпку – разрывала в клочья, образно конечно. Убивала своим интеллектом, или острым языком, или просто игнорировала, как особь.
