Каждой клеточкой своего тела я ощущаю его невероятную твердость, хотя уверена, что он кончил. И против воли, но не против желания, я начинаю ерзать на нем, и он резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы, удерживает за ягодицы и шепчет:
- Женечка, милая, остановись... Ты не думай, я очень хочу, очень. Но нам идти нужно.
Взяла в ладони его красивое лицо, поцеловала в губы, и опираясь на плечи, осторожно привстала, с бесстыжим сожалением выпуская из себя все еще каменную плоть:
- Спасибо, Саша, спасибо тебе большое.
..
Он засмеялся, легко вставая и нашаривая мою одежду на земле, пока я пыталась справиться с дрожью в ногах. И, как ребенка, начал одевать, попутно целуя голые плечи.
- Дурочка ты... мне-то за что спасибо? Ты ругать меня должна. Я виноват, не смог вовремя выйти, но это было просто выше моих сил. И запомни, если вдруг что, ну, я имею в виду, если вдруг ребенок... я должен знать.
Он матерился, собирая по земле наши вещи, а я стояла ошарашенная - я даже не подумала об этом! Вот это будет новость в школе - Плащевская с отдыха привезла пузо! Но внутренний монстр, на время уснувший, прошептал в моем мозгу: ""Ага, ты еще доберись до дома!"" Е-мое, я забыла про пожар! Ладно, пока не думать об этом - нечего паниковать!
- Хм, и что тогда, женишься на старушке?
Он нашел фонарики, включил один, а второй засунул в карман.
Взял меня за безвольно висящую вдоль тела руку, и потянул за собой:
- Ты - классная старушка! Страстная, нежная, красивая! Язык бы не был таким ядовитым, и цены бы тебе не было!
Но все-таки не ответил.
.. А ты чего ждала? Признаний в любви и обещаний по гроб жизни быть вместе? А ведь хорохорилась - ""ни за что подстилкой походной не стану""! И стала... На смену эйфории пришел стыд, сожаление и слезы. Но он, поглощенный своими мыслями, конечно же, ничего не замечал.
- Женя, ты плавать умеешь?
- Умею. А подруга твоя?
Мамочки, там же еще Марусенция! Она же никогда мне не простит... Как я могла! Я сама на него накинулась! Как мартовская кошка, как проститутка какая-нибудь! Что он там спрашивал?
- Что?
- Слушай, нам сейчас некогда поговорить, - он сжал крепче мою руку.
- Но потом, когда выйдем в безопасное место, мы обязательно все обсудим, хорошо? И не думай, пожалуйста, о том, что произошло. Я прямо вижу, как в твоей голове крутятся всякие гадкие мысли на мой счет.
- Да, ладно! Ты-то тут при чем? Я сама тебя изнасиловала!
Если раньше он посмеивался, то теперь хохотал.
