Так вот слушай! Идет пьяный по улице и вовсю хохочет! Навстречу ему приятель, который спрашивает: ""Ты чего это так развеселился?"" А пьяный и отвечает ему: ""Я сейчас мента одного обманул!"" Тот удивленно спрашивает: ""Как тебе удалось?"" И пьяный рассказывает: ""Иду я по улице и поливаю...""
- Что это он поливает? - не понял Дональд.
- Ну, по-малому...
- Что значит - по-малому?
- Господи, идет и писает!
- Так бы и сказал сразу! Ну?
- ""Иду, - говорит пьяный, - и писаю! Подходит мент и говорит: убери и прекрати! А я, - говорит пьяный, - убрал, но не прекратил!""
- Так он себе в штаны написал? - на полном серьезе спросил Дональд.
- Ну! Вот умора! Да? - с трудом сдерживался от смеха Константин.
- Что же здесь смешного? - искренне удивился Дональд. - Взял и написал себе в штаны! Да еще и хвастается этим!
- Господи, так в этом же и вся соль анекдота!
- Все-таки странные вы, русские.
Тут как раз по аэропорту объявили о прибытии самолета из Ташкента.
- Пошли в зал прилета! - предложил Дональд. - И будь осторожнее: горячий ты больно!
Через несколько минут прилетевшие пассажиры потянулись кто к выходу, кто к транспортеру, подающему с самолета багаж. Стараясь не пропустить ни одного вновь прибывшего, Константин внимательно осматривал пассажиров, особенно тех, что несли маленьких детей. Среди таких оказалась совсем молодая пара: судя по их трепетному отношению друг к другу, они совсем недавно поженились. Но, как всегда веря только фактам, Константин использовал старый способ: внаглую подошел и немного посюсюкал над ребенком.
Даже не великий физиономист сразу определил бы полное отличие от фотографии Васеньки: глаза карие, удлиненная мордашка, да и вообще этот ребенок оказался девочкой.
Прошло много бездетных пассажиров, но и каждого из них Рокотов старался внимательно рассмотреть, но знакомых лиц среди них не появилось. Оставалось совсем мало вновь прибывших, и надежды таяли с неимоверной скоростью.
Следующего ребенка несла женщина-узбечка, лицо которой было скрыто темным платком. Вторая узбечка внушительного роста тащила вещи; ее лицо тоже было прикрыто платком. Понимая, что финт с сюсюканьем может быть неправильно истолкован женщинами Востока, Константин не рискнул подойти к ним ближе чем на метр. В какой-то момент женщина, несущая чемодан, повернулась к своей подружке или родственнице, и ее платок чуть приоткрыл лицо.
