– Могу помочь.
– Добить, что ли? Так у меня для этого внук есть, – вздохнула я.
– Твою боль я уберу.
Было видно, что говорить ему трудно.
– Юноша, тебе бы самому кто помог, – сокрушаюсь я.
Боязно мне медицинскую помощь принимать от малознакомого типа, а то, что нужна именно медицинская помощь, даже мне ясно. Дальше только патологоанатом, который вряд ли в этих местах обитает.
Видимо, моему нежданному собеседнику надоело спорить со вздорной старухой, и он просто подошел ко мне. Замученным от недомогания сознанием замечаю его пластику.
Хорош, паршивец. Пока я любуюсь красотами, этот самаритянин присаживается на корточки передо мной и прикасается белой рукой (она у него не бледная, а именно белая) к моей многострадальной голове.
Мне стало лучше, намного лучше, будто и не я вовсе песочком трясла на бережку у ручья. Смотрю на своего нового знакомого.
– Какой интересный рояль в кустах. Чего тебе надобно, мил-человек? – Верхом глупости будет списывать мое внезапно улучшившееся самочувствие на случайность, это заслуга исключительно моего нового знакомого.
И как он это сделал?
– Кто? – откликнулся мой собеседник.
– Зовут тебя как? – поднялась я на ноги. Негигиенично это – лежать на голой земле.
– Имя мне Самериус, – отвечал незнакомец спокойно.
– Ирва, – кивнула я. – Будем знакомы. Ну и чего ты хочешь в оплату за свою помощь?
– Еды, – пожал он плечами."
"– Самериус, давай договоримся сразу. Я не наивная девица, чтобы принимать твои речи за правду, а ты не Ленин, чтобы верить тебе на слово. Так что говори строго по существу, я же понимаю, что ты не просто так здесь появился.
Сказку про то, что мимо проходил, своей жене рассказывать будешь, – устало вздохнула я.
– Я сказал правду, помог ради еды. Я питаюсь кровью.
– Давно нас присмотрел?
Самериус задумался на мгновение, но потом все же ответил:
– Я томился в подземелье Темного Властелина. Когда оно рухнуло, я выбрался. Видел, как вы бежали. Последовал за вами. Я слаб. Мне нужна сила. А значит, еда.
– Я вижу, ты юноша деловой, – начала я.
Но, видя, как он скривился, вопросительно вздернула бровь.
– Я не юноша, – пояснил он.
– Сочувствую, – кивнула я.
– Ты не поняла. Не обманывайся моим внешним видом. Мне двести сорок три года, уже не юноша.
– Это ты не понял. Будь тебе хоть все пятьсот, к пожилой женщине нужно обращаться уважительно, а мне здесь тыкает каждый встречный. Прошу вас, молодой человек, ко мне на «вы». Как-никак, а я все же жизнь прожила, в отличие от тебя. Чуешь разницу? То-то же.
