Теща горного короля

Отложив две, потоньше, он открыл бутылочку с прозрачной остро пахнущей жидкостью и налил немного в каждую из них через свернутый воронкой кусочек тонкой кожи.

- Сними с риса Барта рубашку, положи его на скамью и держи крепко, - приказал Норун Рехильде, когда жидкость вытекла на пол.

Не обращая никакого внимания на протестующий плач, лекарь примотал его длинной полосой ткани к скамье так, что тот не мог пошевелиться. Протерев все той же вонючей дезинфекцией оба локтевых сгиба, быстро сделал надрезы и вставил трубочки – так же ловко, как опытная медсестра ставит капельницу.

Из одной кровь Барта закапала в подставленную рядом со скамьей банку. Вторую Норун вставил в надрез на моей руке.

Произошло все почти безболезненно, видимо, жидкость из склянки действовала и как обезболивающее, потому что локтевой сгиб мгновенно онемел.

- Это будет быстро, - сказал он. – Как только банка на полу наполнится, значит, уже все.

- А откуда вы знаете, что влилось столько же, сколько и вылилось? – спросила я.

Норун посмотрел так, словно я сказала ужасно непристойную глупость, и не ответил.

Впрочем, действительно не стоило спрашивать, ведь он явно проделывал это не в первый раз.

Рехильда сидела рядом с Бартом, придерживала его, чтобы даже не пытался возиться, и уговаривала немного потерпеть. А потом начала тихо петь какую-то монотонную песню, навевавшую дремоту. Если б я только могла уснуть – и не думать!

Айгер… Господи, нет!

Я изо всех сил цеплялась за бледный призрак надежды. Может, он все-таки не успел заразиться.

Брина, со слов Норуна, говорила, что для этого нужно вдохнуть частичку кожи с сыпи. Но ведь у ребенка она не такая, как у взрослых. А еще некоторые, заболев, все-таки выживают.

Так я говорила себе, глядя, как моя кровь по трубке течет в руку Барта, прекрасно понимая: надеяться не на что. Айгер обречен. И вся Илара, как один человек, скажет: справедливости нет, Юниа Леандра, так или иначе, своего добилась, стерва.

Наконец Норун отсоединил трубки. Быстро забинтовав обе ручки Барта, дал ему выпить с ложки какого-то снадобья и отнес в кроватку.

Не прошло и нескольких минут, как малыш уже спал, сладко посапывая. Затем лекарь перевязал мою руку и помог слезть со стола. Голова закружилась, и я чуть не упала. Добравшись с помощью Норуна до кресла, я шлепнулась в него мешком.

Ощущение было такое, как будто пробежала стометровку. Нет, пожалуй, марафон. В школе я занималась легкой атлетикой, стометровка – это для меня были семечки.