Теща горного короля

Сердце раздробилось на множество маленьких сердечек, которые бешено колотились везде, от головы до пяток. Во рту пересохло, перед глазами плавали черные круги, в ушах звенело. Если действительно Норун перелил Барту столько же моей крови, сколько вылилось из его руки в банку, то я лишилась как минимум литра.

- Дайте мне воды, - попросила я, с трудом ворочая шершавым языком.

Норун подал мне кружку, и я жадно осушила ее в несколько огромных глотков.

- Сейчас вам надо бы поесть и выпить горячего вина, но…

- Мы подождем, - отрезала я.

С тех пор как Айгер держал Барта на руках, прошел примерно час. Сколько еще ждать? Два, три?

- Еще два часа, - неестественно спокойно сказал Айгер, который за все время, пока Норун переливал Барту кровь, не произнес ни единого слова. – А пока… Рехильда!

- Тарис Айгер, - няня вскочила и склонилась в поклоне, - поверьте, я все время была с рисом Бартом, к нему никто не подходил. Никто из мужчин.

Айгер сидел на табурете, прислонившись к стене, и смотрел на нее тяжелым взглядом.

- Вчера после обеда мы гуляли в саду, - едва сдерживая слезы, рассказывала Рехильда. – С нами была сола Юниа. А потом мы оставались в детской. И вчера, и сегодня с утра. Еду нам приносили женщины, как вы и приказали. Ни один мужчина сюда не заходил.

- На прогулке, - Айгер перевел взгляд на меня, - никто не подходил к вам близко?

Внутри все оборвалось. Ну конечно!

- Садовник, - я закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти, как все это было.

Мы всегда гуляли на лужайке, отделенной от остального сада живой изгородью. На время эпидемии другим обитателям замка заходить туда было запрещено. Рехильда вязала, сидя на скамейке, я играла с Бартом в песочнице или на деревянном помосте. Он бродил по траве, приносил мне всякие листочки-цветочки, пока, выбившись из сил, не начинал капризничать. Это означало, что пора везти его во дворец – спать.

Вот и вчера Рехильда посадила Барта в коляску, или, скорее, креслице на колесиках, и мы пошли к выходу. И за поворотом дорожки едва не наткнулись на садовника, который пропалывал клумбу.

- На нем была куртка. И капюшон на голове, я не видела его лица.

- Да, теперь я тоже вспомнила, - кивнула Рехильда. – Там кусты, и дорожка поворачивает. Мы его не видели. Он сидел на корточках, и его лицо оказалось на одной высоте с лицом риса Барта, близко.