Теща горного короля

- Сола Юниа, как вы думаете, это могла быть случайность?

На нем был низко надвинутый капюшон. Зачем? Солнце то и дело пряталось за тучи, голову уж точно не напекло бы. Ветерок был совсем слабый. Если только скрыть лицо с ярко-красной сыпью? Когда мы поравнялись с ним, он сделал быстрое движение – я вспомнила этот так отчетливо, как будто все происходило минуту назад. Движение – словно смахнул что-то с лица. И только потом поднялся и поклонился мне. И я, разумеется, внимания не обратила.

И тут же забыла. Подумаешь – садовник. Это же дворец, вокруг постоянно слуги.

- Нет… не думаю, - я рассказала, как все было.

- Ну что ж… - Айгер встал, прошел по комнате туда-обратно, остановился у окна. – Вы же понимаете, сола Юниа, кого обвинят в этом, как только узнают?

- Вы тоже так думаете? – голос дрогнул. – Что это я подстроила?

Он подошел и присел на подлокотник кресла. Наверняка Норун и Рехильда были в шоке, но мне вдруг показалось, что мы в комнате одни.

- Нет, Юнна, не думаю. Но, похоже, я буду единственным, кто так не думает.

Уж не знаю, каких слов я ждала. Но вряд ли все той же ядовитой усмешки.

- Ты кто угодно, но только не дура. И не стала бы так подставляться. Это сделал тот, кто захотел одним махом избавиться от меня, от тебя и от Эйры.

С этим можно было поспорить: умственные способности Юнии у меня восторга не вызывали. Но как-то не хотелось. И уж я точно ничего подобного не сделала бы.

- Ты же понимаешь, что совет не оставит тебя рядом с Бартом.

В лучшем случае ты отправишься обратно в замок. Навсегда. В лучшем…

Я не стала уточнять, что будет в худшем. И так ясно! Кому было выгодно избавиться от Айгера и подставить меня? Йоргису? Или, может, тем, кто хотел бы видеть на троне Эугерда – племянника Айгера? Конечно, законным наследником был Барт, но разве так сложно справиться с ребенком, которого некому защитить?

Притронувшись к моей руке, Айгер вернулся на свой табурет.

Рехильда сидела рядом с кроваткой Барта, Норун собирал в сумку свои инквизиторские инструменты. Время тянулось невыносимо медленно. Мысли метались, как стайка головастиков, если в пруд бросить камень, и ни одну из них я не могла додумать до конца. С каждой минутой отчаяние становилось все чернее, а надежда, наоборот, бледнее.

Айгер сидел, уставясь в пол неподвижным взглядом. Хотела бы я знать, о чем он думает.