С силой рванула крохотный крючок своего воротника, предлагая его губам больше обнаженной кожи. Показалось, что нитка порвалась с оглушительным треском, сначала уязвимую вспотевшую шею лизнул свежий воздух, а потом горячий язык Рауля, отчего корсет впился в тело особенно нещадно, мешая дышать. Живот скрутило спазмом, и она поняла, что вот-вот умрет.
В коридоре послышался голос Мюзетты, гоняющей прислугу, и мир внутри кладовки лопнул, впуская постороннее: людей за стеной, тесноту, духоту.
— Еще три ночи, — изможденно простонал Рауль, с трудом отступая, — если я их смогу пережить, конечно.
Его голова бессильно упала ей на плечо, и она прижала ее к себе в неосознанном жесте хищницы, охраняющей свою добычу.
Глава 34
На следующий день Рауль снова поднялся на рассвете, измученный нетерпеливым ожиданием, ибо время тянулось медленно и неохотно.
Твердо намеренный хотя бы сегодня выглядеть безупречно, он торопливо натянул поверх ночной сорочки новенький шелковый шлафрок и отправился вниз, чтобы найти Теодора, принять ванну и превратиться в ослепительную версию самого себя, не позволяя Пруденс усомниться в ее решении.
"
"Несмотря на ранний час, первый этаж уже проснулся. Привлеченный гомоном голосов, Рауль заглянул в столовую, да так и замер в дверях, заинтересованный происходящим.
Пруденс расхаживала туда-сюда, подобная полководцу, осматривающему войска. Мюзетта и Теодор, изображая господ, сидели за столом, а деревенские слуги подавали на стол. У окна перед манекеном с расстегнутым корсетом стояла юная девушка.
Кухарка, то и дело хихикая, устроилась в углу на табурете.
— Луизетта, — ровно говорила Пруденс, — масло подается специальными щипцами, три правила: не уронить шарик, не помять его, не использовать столовый нож.
— Так он ведь скользкий, как угорь, — пожаловалась та, гоняя несчастный комок по тарелке.
Ничего не ответив, будущая графиня Флери подошла к высокому мужчине с подносом в руках и, встав на цыпочки, водрузила ему на голову толстую книгу.
— Спина прямая, подбородок вперед, налей вина господину Теодору.
Да смотри не целый бокал, а чуть меньше половины.
— Да как же, — проворчал он, неуклюже двигаясь к столу.
— Ах, — жеманно уронила Мюзетта, — фамильная честь семейства Флери поругана этим мужланом.
Кухарка прыснула, а Пруденс обратилась к девушке у окна:
— Клементина, шнуровка — это целое искусство. Не затянешь — платье сидеть не будет, перетянешь — графиня задохнется. Начинай снизу вверх, крест-накрест.
