— Но как ты додумался определить Пеппу во фрейлины? Она неопытная девочка! Что ждет ее при дворе? Да ее же совратит первый попавшийся прохвост.
— Не совратит, — возразил Рауль, скидывая камзол.
— И откуда такая уверенность? — сердито спросила она, берясь за крохотный ряд пуговок на платье. После сытного ужина — Маргарет впервые пробовала трюфели и, кажется, перестаралась — корсет немилосердно давил на живот.
— Ведь это ты ее воспитала. У нее твой взгляд.
— Шаткая гарантия, — проворчала Маргарет.
— Весьма надежная.
Вот увидишь, ума у девчонки больше, чем кажется."
"— Думаешь? — она замерла, с надеждой уставившись на Рауля. Неужели он и ей дурит голову, как задурил ее королю? — Или ты просто пытаешься меня успокоить?
— Моя милая Пруденс, — вздохнул он, помогая ей снять и платье, и фижмы. — Я был бы последним дураком, если бы решил плести интриги против собственной жены. Но вот что меня огорчает: ты по-прежнему мало в меня веришь. Положись на мое чутье, я прекрасно разбираюсь в людях.
Возможно, это единственный мой капитал.
Она повернулась к нему спиной, с наслаждением ощущая, как шнуровка корсета становится слабее. Засмеялась, вспоминая Бартелеми, азартно подсовывавшего под нос королю отварную рыбу и паштет. «Больше недели назад приготовлено», — заверял он и сам первым пробовал, чтобы доказать свежесть еды.
Теперь им предстояло отправиться в Лазурную гавань в составе свиты короля — его величество потребовал, чтобы чета Флери сопровождала его во время всей поездки по югу.
Конечно, скучная Маргарет его мало интересовала, а вот по Раулю, наперснику времен бурной юности, Гийом, кажется, соскучился.
— Между прочим, — сказала она, когда китовый ус, наконец, перестал впиваться в ее ребра, — из тебя бы вышла отличная камеристка.
— Перестань, — тут же разволновался Рауль, как всегда волновался, стоило заговорить о его бурном прошлом, — это ловкие пальцы музыканта.
— И красноречие поэта… Как так получилось, что за один вечер я узнала тебя больше, чем за все время нашего знакомства?
— Ничего ты не узнала, — расстроенно буркнул он.
— Это все пустое. Настоящий я только с тобой.
Маргарет прикрыла глаза, когда жар его губ коснулся ее плеч. Откинулась назад, на грудь мужа, позволяя его рукам блуждать, где им вздумается. Неужели Элен Флурье действительно решила смутить ее этой бесстыжей кроватью? С таким-то искусителем, как Рауль Флери, ты быстро теряешь всякую скромность.
