По мнению Маргарет, место им было — в пылающем очаге, но тем не менее она все еще тратила свое время на чтение дневников.
— И ничего волшебного, — раздался сверху голос Рауля, — тут что-то вроде закопченного перевернутого таза, вмурованного в камень.
— Закопченный таз? — заволновался Бартелеми. — Да что же вы там видите?
И он тоже полез на крышу, неуверенно и неуклюже.
Маргарет осталась внизу, прислушиваясь к их увлеченному разговору. До нее долетали слова «горный хрусталь» и «амальгамное покрытие», и «зеркальные полусферы».
— Пруденс, — голова Рауля свесилась над крышей, — тут все весьма хитро устроено, линзы расположены под специальным углом, чтобы подсвечивать надгробие ровно в полночь в полную луну. Как вы думаете, для чего моему великому предку все это понадобилось?
У нее был готов ответ — потому что он был феодалом, спятившим от внезапного и очень кровавого обогащения. Люди, которые привыкли к большому состоянию, совершенно не умеют им распоряжаться и спускают деньги на разные причуды.
Но что толку бранить чьих-то давно мертвых предков? Воспитывать нужно живых.
— Все сводится к могиле Кристин, — проговорила Маргарет сухо."
"— Полночь, — задумался Рауль и процитировал на память: — Коль свет дневной в объятиях тьмы погаснет, я стану заревом, что льнет к твоей ладони… Милая моя Пруденс, если Кристоф такое внимание придавал времени суток, то вам не кажется, что речь идет о закате?
— Что и где искать на закате? — уточнила она скептически.
— Понятия не имею, — он легко соскользнул вниз, будто бы едва коснувшись стен. — Давайте начнем с прогулки у западной стены замка. Заодно полюбуемся прекрасным видом. Может, прихватить бутылочку вина из погреба?
Это предложение по меркам Маргарет звучало слишком фривольно, чтобы затруднять ее ответом. Поэтому она лишь пожала плечами — западная стена так западная стена. Надо же чем-то занять праздного графа.
Бартелеми не спешил вниз, он все бормотал что-то неразборчивое, похожее на жужжание роя пчел.
— Вот радость у человека, — усмехнулся Рауль, — обнаружил сложное старинное устройство — и счастлив.
— Даже алхимики прекрасны в своих увлечениях, — заметила Маргарет. — Мы их не любим, потому что завидуем, но правда в том, что они учатся больше, чем кто-либо еще. И, конечно, ваш замок для Бартелеми Леру — это настоящая находка. Мне кажется, его исследовательский энтузиазм достоин уважения.
— Ого, — развеселился он.
