The Мечты. Бес и ребро

- Не заставляй меня думать, что жизнь с мужчиной делает женщину глупее, - рассмеялся Андрей Никитич на прощанье.

Избежав встречи с Леной Михалной, он бодро ухватился за свои вещи и, наконец, оказался предоставленным самому себе впервые за весь этот безумный, бесконечно длинный, не желающий прекращаться день. И теперь был волен позвонить Стеше. Мог позвонить Стеше. Звонил Стеше в первые же минуты своей наступившей свободы.

Сбегая вниз по лестнице. Минуя холл с сонным консьержем.

Выскакивая на улицу. Вдыхая вечерний воздух в полную грудь. Вслушиваясь в гудки. И... почему-то не получая ответа.

Андрей сердился на свое странно сложившееся возвращение. И еще больше сердился на себя за то, что все так сложилось. Ведь сам и сложил, чего уж. Да, он отчетливо понимал, что должен определить Стешино место в своей жизни, потому что выкраивать на нее время – это неправильно. По отношению к ней и по отношению к себе. К ним обоим.

У него так складно получалось произносить про себя это «обоим», будто бы именно так и до́лжно.

Как если бы они были вместе, хотя, кажется, ни разу за последние много-много лет он не думал и не представлял себя с кем-то рядом. И рядом с собой никого не представлял. Да и не хотел. А вот поди ж ты...

Стешу он видел в своей жизни и теперь уже не хотел совсем другого – чтобы она куда-то подевалась... чтобы вышло коротко и пошло... чтобы все это подошло к завершению, как нечто несерьезное, потому что у него это серьезно.

Именно об этом Андрей и намеревался сказать, когда звонил снова, в очередной раз. Уже из дома. Но она по-прежнему не брала трубку. И не перезванивала. Малич озадаченно смотрел на замирающий экран телефона и набирал ее номер опять и опять, будто бы поговорить обо всем сделалось самым важным из сегодняшних хлопот и суеты. Вот только оператор раз за разом обрывал его гудки спустя положенное их число, оставляя те безответными.

А его растерянность сменялась беспокойством.

И, в конце концов, нацепив на нос очки, Андрей набрал сообщение.

«Ты куда пропала? Все нормально?»

Ответ впечатлил. Прилетел быстро. Поставил в ступор.

Живая – уже хорошо. На этом хорошее определенно заканчивалось. Занята. Она – занята.

Кажется, впервые за время их недоромана.

Чем она может быть занята?

Ведь знала, что он сегодня прилетает.