The Мечты. Бес и ребро

Адамова тогда, правда, совсем молоденькая была, но так блистала, так блистала! У меня и автограф есть...

Не дослушав окончания этой тирады, Малич ринулся в подъезд и яростно вдавил кнопку звонка квартиры, ставшей предметом дворового скандала. Все, что он слышал, было сосредоточено за чертовой дверью, и вызывало лишь желание ее снести.

Шаги. Негромкие, торопливые. Стешины.

Щелчок замка – он почти ощущал, как холодного металла коснулись ее пальцы.

И одновременно с этим низкий голос:

- Клуша, ты что-то забыла?

И глаза в глаза.

И Стеша рванула на себя ручку в отчаянной попытке немедленно запереться.

- Даже не думай! – Андрей перехватил дверь и дернул на себя, распахнув полностью. Разглядывал ее жадным взглядом, в котором были ревность, любовь, страх, беспокойство, все то, чем он был наполнен дни без нее, но удерживал себя на месте, вцепившись в дерево до побелевших костяшек. Мышцы на шее напряглись. Он сглотнул и наконец глухо выдохнул: - Погостила? Домой пошли!

- Как ты меня нашел?! – в противовес его негромкому голосу вскрикнула Стефания.

- Сейчас неважно, - он ухватил ее за руку и выволок в подъезд, который следом огласился звуком захлопнувшейся двери. – Пошли!

И шустро сбежал по ступенькам, крепко удерживая ее ладонь в своей. Она вырывалась. Она так вырывалась, что ей казалось, точно вывихнет собственное плечо жалкими попытками сбежать.

- Пусти! – потребовала Стеша, когда они оказались во дворе, а на них, раскрыв рты, смотрели так и не разошедшиеся бабы, включая даже Анну Макаровну, но ни ему, ни ей не было до них дела.

- Пусти, говорю! Андрей! Оставь меня в покое!

- И не подумаю, - бросил он, не оборачиваясь и продолжая уверенно тащить ее сначала по крыльцу, а потом по лестничным пролетам. Главное – добраться до квартиры. И пусть потом делает, что хочет!

- Перестань! Не имеешь права! Да куда ты меня тянешь, а?! 

Оказавшись, наконец, на своем этаже, он обернулся к ней и снова оглядел ее всю – испуганную, взъерошенную, как птичка, попавшая под шквальный ветер.

- Домой? – прошипела она, отскочив от него.

Андрей отпустил ее и привалился спиной к двери. С улыбкой разглядывал ее посреди своей собственной прихожей. Зрелище было непривычным и презабавным. И от этого улыбка его становилась все шире.