The Мечты. Бес и ребро

С упрямым остреньким подбородком, капризными чувственными губами и глазами, в которых тепло, шоколад, дорогой бархат и столько чертовщины, что непонятно, что более рационально – перевоспитывать или прибить. Впрочем, сейчас эти самые глаза были скрыты солнцезащитными очками, которые она, вваливаясь в зал, не удосужилась снять.

Шум, который она создала и скрипом двери, и своим фирменным от бедра «цок-цок-цок» по паркету, отвлек тех, кто стояли ближе ко входу. На небольшой сцене репетиционного зала, где потихоньку читали текст «Стелла» и «Стэнли», ее будто бы и не заметили.

Не заметили ее и те, кто стояли рядом, контролируя происходящее.

Стефания продефилировала прямо перед носом помощника режиссера, пока не дошла до Аркаши, сидевшего в первом ряду. Тот, удостоив ее мимолетным взглядом, холодно и отстраненно проговорил чужим голосом:

- Ты соображаешь, что творишь, а? Ты новости открывала вообще?

- Зачем, если я и так знаю, что там пишут? Это же я главное действующее лицо. Могу рассказать подробности.

- А ты их помнишь, подробности?

- То, что было до фонтана или после? – смеясь, закусила она губу и сунула Аркаше кофе, усаживаясь рядом.

- Переодеваться чеши, дура! Нам еще работать весь день! Ты хоть в состоянии?

- Скажи мне честно, Аркаш, ты помнишь хоть один случай, чтобы я была не в состоянии?

- Я боюсь, что однажды ты нас подведешь. Такие, как ты, сгорают быстро.

- От алкоголизма? – хохотнула Адамова.

- От силы собственного таланта.

Больше он ничего не сказал. Вскочил с кресла и ломанулся к сцене.

Вообще услышать от Жильцова такое – нонсенс. Он бы в жизни ни за кем таланта не признал, речь всегда шла исключительно о профпригодности. И именно он был самым громким, самым отчетливо слышимым из тех, кто выступали против принятия Стефании в труппу, когда она приползла в Солнечногорск раненой диковинной зверушкой.

Сейчас ей оставалось смотреть на его взмокший затылок, пропускать мимо ушей то, что он говорит Артурчику-Стэнли, поеживаться от мурашек, пробежавших у нее по спине, и думать, как хорошо, что она не сняла очков при нем.

Иначе он бы наверняка увидел, что она и правда почти перегорела.

- Адамова, ты еще тут? – раздался Аркашин рев, возвещавший, что терпение его уже на исходе. Сегодня у них сложная сцена. Дикая по своей энергетике. Стеха хмыкнула, отпила свой кофе и пропела в ответ:

А после ретировалась из зала в свою гримерку, чтобы через сорок минут явить на сцене... нет, не себя. Бланш Дюбуа во плоти.