The Мечты. Бес и ребро

Не желая вслушиваться, она, как ненормальная, зажала уши ладонями и рванула от лестницы за угол узкого коридора, успев буквально за несколько секунд до уборщиц. Еще одна дверь. И по широко раскрытым глазам полоснул солнечный летний свет.

Каким-то диким у нее выходило лето.

Оно началось с фиалок, приколотых к шляпке, и Андрея на разбитой ею Тойоте. И заканчивалось подсолнухами в его кухне и разбитой… в очередной раз разбитой мечтой, которая только-только ожила, потихоньку начиная искриться, как искрится хрусталь под солнцем.

Переливаться всеми цветами, возвращая веру в чудо. И в доброту. И в любовь. И в нежность. А теперь вот все это вдребезги. Уже окончательно.

Ни доброты, ни любви, ни нежности. Ничего.

Стеша очнулась на набережной, стоя возле узкого пирса, уходящего далеко в море, будто бы он рассекал его пополам. Достала из сумочки очки – в пол-лица, закрывающие ее настолько, что мир едва ли мог бы разглядеть, что от нее почти ничего не осталось. Да миру этого и не нужно. Особенность мира в том, что все воспринимаемо им целиком, в общем.

Частности никого не интересуют, а она сама – дурацкая погрешность. Волна, разлетающаяся в брызги, ударяясь о волнолом.

И ведь никогда не любила море.

Она резко развернулась и пошла прочь, по-прежнему понимая, что за руль ей нельзя.

Пересекла пешеходную часть, дошла до проезжей. Остановилась у зебры, ожидая, пока ее пропустят. Справа – девушка с мелким щенком, лающим на все лады. Слева – пацаненок лет десяти с самокатом. Если бы она родила в двадцать пять, сейчас ее ребенок был бы таким же взрослым.

И, может быть, у него бы тоже был самокат.

На той стороне дороги – магазинчик. С одной стороны – табачный, с другой – газетный. Почему-то отстраненно вспомнилось, что не курила уже бесконечно давно и даже не тянуло. Бросила, когда лечилась, и тогда оказалось легко, наверное, в силу того, что почти все время спала. А когда прошла курс – выяснилось, что сигарет в доме нет, и решила – значит, и к черту.

Интересно, каково это, когда снова. Захочется ли продолжить? Или будет противно?

Когда ступила на зебру и шла по асфальту, пересекая улицу, ставила себе очередную краткосрочную цель, как в театре, когда хотела проскочить мимо посторонних на выход.

Сейчас целью была покупка пачки сигарет и зажигалки.

Бордюр. Два шага. Киоск. Два слова.

И пока ждала, что ей вручат запрашиваемые сигареты, повернула голову в сторону газет и журналов, чтобы наткнуться на собственную физиономию. Старый снимок. Столичных времен.