The Мечты. Бес и ребро

– В конце концов, у меня есть аргумент, если начнут отговаривать. Моя бабуля... которая чешка... она была моложе мужа на четверть века. И ничего. Мама у них получилась. И дядька мой. Может быть, и у нас... что-то получится.

- Ну собственно… у тебя вариантов нет, - заверил ее Андрей.

- Да, собственно, у тебя тоже, - в тон ему согласилась Стефания. – Ты что-то толковал про обед? Садись, я разогрею. Ужасно сладкого хочется, нужно купить. И объяснишь мне потом все сначала про адвокатов и Моджеевского.

С этими словами она принялась выбираться из его объятий, чтобы встать. И, кажется, правда не отдавала себе отчет в самом главном, что моментально уловил он, хотя и не подал виду: от «наверное, у нас ничего не получится» они умудрились перейти к следующему этапу, на котором «может быть, и у нас что-то получится». Это ли не блестящая победа воспитательной методики Малича А.Н.? 

Ну вы пока решайте ваши вопросы, а потом чаю попьем

Иногда ей казалось, что ее теперь постоянно кормят, и Стеша была уверена, что такими темпами к концу года не влезет ни в одно платье.

Андрей смеялся, что она сгоняет съеденное полезными физнагрузками. И речь вовсе не об утреннем плавании в море (что тоже получалось пусть и не каждый день, но регулярно), а о действительно приятном. Однако это не мешало Стефании сокрушаться над очередным ужином после шести, хотя она и понимала: а куда ей теперь носить эти самые платья, о которых переживает?

Вот прямо сейчас она сидит в любимом лиловом сарафане, шелк которого обрисовывает контуры ее тела, а там пока еще есть, что обрисовать.

Длинном, по щиколотку, но с открытым верхом, из которого красиво выступает грудь и в котором Стеша чувствует себя особенно хрупкой. В руки ей минуту назад сунули чашку кофе, как оказалось, сладкого. А прямо напротив нее – коробка шоколада, куда то и дело запускает руку Роман Романович.

И это еще не считая угроз Евгении Андреевны, выраженных одной фразой: «Ну вы пока решайте ваши вопросы, а потом чаю попьем.

Не мешаю!» На что ей в спину донесся возмущенный голос Моджеевского: «Ты нам не мешаешь!»

Сейчас Роман сидел во главе стола, за которым был развернут штаб троих входящих в него мужчин – воистину штаб спасения. А Стефания – на кожаном кресле. Не поодаль, вплотную. Но все же в дурацкой уверенности, что этак ее отгородили ввиду гендерной принадлежности. Дескать, ты – баба, не мешай.