The Мечты. Бес и ребро

А потом и разговор как-то сам собой смолк, когда она совсем выдохлась. День вышел бесконечным, как трасса, по которой они следовали, то обгоняя другие машины, то пропуская кого-то более шустрого. Андрей вел аккуратно и уверенно, отчего их не мотыляло и не подбрасывало, как утром. А недочеты покрытия переносились куда легче, чем в служебном пазике.

Стешин подбородок клонился все ниже и ниже к груди, хотя она пыталась держаться. Выпитый кофе не спасал. И в конце концов, Стефания задремала, уронив голову набок в удобном кресле и почему-то чувствуя себя в абсолютной безопасности рядом с мужчиной, которого видела третий раз в жизни.

Он разбудил ее, коснувшись пальцами ее ладони.

- Просыпайтесь, - негромко проговорил Андрей Никитич. – Мы приехали.

Она встрепенулась, вздрогнула, и первым и единственным увидела только его лицо, выхваченное светом, спросонок не разбирая, откуда тот льется. Сердце ухнуло, и она подалась вперед, не отнимая руки и не разрывая касания.

- Уже? Я долго спала? – переспросила она.

- Примерно половину пути.

- За что? – опешил он.

- Задача штурмана – не дать уснуть капитану. Я не справилась.

- Штурман был уставшим, в отличие от капитана, - рассмеялся Малич и, вмиг став серьезным, сжал ее ладонь и спросил: - Стефания, можно я вам позвоню?

«Зачем?» - с губ так и не сорвалось. И так ясно.

А еще он совершенно не вписывался ни в ее планы, ни в ее жизнь.

Она облизнула губы, забыв, что они накрашены, и медленно сказала:

- Я вас не спрашивала, можно ли, когда звонила насчет электричества.

- Тогда спокойной ночи, - пожелал Малич, и прежде чем отпустить, склонил голову к Стешиной руке и коснулся ее губами. От этого жеста, немного старомодного и искреннего, что, наверное, теперь встретишь только в кино, в ней до предела сжалась маленькая пружинка, которую обычные люди называли душой. А Стефания не знала, как она называется, но знала, что ее день был бы совсем пропащим, если бы его не спас своим появлением этот человек.

Стешу непросто было смутить. Чем угодно: откровенностью, пошлостью, грубостью. Андрею удалось второй раз за день. Чем-то добрым и светлым.

Она, не представляя, как реагировать, едва он снова выпрямился в своем кресле, суетливо обернулась назад, забирая с заднего сидения цветы и сумки, обронила мягкое:

- Вам тоже спокойной ночи, - а после этого, когда уже открыла дверцу машины и думала выходить, совершила очередную глупость.