The Мечты. О любви

— Ну так а я при чем?

— Ну а какая бабушка могла его забрать, кроме твоей?! — на каком-то последнем рубеже, отделяющем ее от истерики, выкрикнула Юлька.

— А моя не могла, — спокойно проговорил Дима. — Она в деревню уехала, уже несколько дней там.

Юля всхлипнула и прижала ладонь ко лбу.

— Не вздумай мне врать! Ладно, у нас не получается нормально расстаться. Но если ты решил шантажировать меня Андреем — я этого так не оставлю! Меня наказывай, а не моего сына.

— Не перекладывай с больной головы на здоровую, — заявил Ярославцев, не скрывая издевки.

 — Сама его потеряла, сама и ищи. Заодно придумай, как оправдываться будешь перед Моджеевским.

— Не твое дело! — рявкнула она и бросила трубку. После чего подняла глаза на воспитательницу. Та затравлено пялилась на Юльку, надеясь, что все как-нибудь само по себе решится. По волшебству. Как если бы фея Динь-Динь из Питера Пена, изображенная на одной из стен с девчачьей стороны помещения, взмахнула крылышками.

Это взбеленило еще больше. Но лучше злость, чем отчаяние или страх.

На страх, холодной и склизкой змеей обвивший ее шею и стягивающийся на ней в узел, Юля пыталась не обращать внимания. Тщетно.

Держать себя в руках стало невыносимо.

— Наталья Игоревна не отвечает, — пробормотала Вита Валерьевна и развела руками.

— Идемте к заведующей. Может быть, ей ваша Наталья Игоревна ответит?

Девчонка закивала. В конце концов, это действительно была не ее смена.

Но заведующей тоже не оказалось. Секретарь сначала ушла в глухую несознанку. А когда услышала, что ребенок пропал, то принялась обороняться в окопе и лопотать что-то — дескать, дела у начальства после обеда были.

Важные. В каком-то комитете. Не возвращалась.

Устав это слушать, Юлька выскочила в коридор.

Сердце тяжело колотилось где-то между ключиц. Отдавало ударами в голову. Даже в кончиках пальцев. Поясница покрылась потом. И она, чувствуя, что совсем теряет равновесие, вцепилась в подоконник, возле которого нашла себя среди глухого помутнения.

Сама не поняла, как телефон снова оказался возле уха.

Первый. Второй. Третий.

— Юлька, я занят, — послышалось в трубке. Сдержанно, но совсем не сердито.

— Ан… — шумный вдох, — … дрей п-пропал.

— Как это? — сглотнул Богдан.

— Не знаю. Я пришла, а его нет. И они не знают. Ничего не знают. Другая воспитательница сказала, его днем забрали. Пришли и забрали. Говорят, бабушка, а Дима говорит, что бабушка в деревне, — быстро объясняла Юлька, из последних сил пытаясь держаться и не сбиваться.