The Мечты. О любви

Брызги от чужих взмахов руками полетели вокруг него. Два подростка промчались мимо и не заметили, что едва не сбили с ног взрослого мужика, стоявшего в нескольких сантиметрах от траектории их движения. Банан тоже уже уплыл. Женя-маленькая по горло в воде, одна макушка торчала. Ее «смывание песочка» грозило превратиться в полноценное купание, но этот вредный котенок всегда умел мухлевать и манипулировать. Юрага улыбнулся и пошел вытаскивать. И больше уже не оглядывался. Знал, что такой Женю-взрослую и запомнит: с телефоном возле уха и улыбающуюся морю и солнцу.

Это было особенным талантом Евгении Андреевны Малич. В любой ситуации она могла найти, чему улыбнуться. Будь то глупый еж, второй месяц методично вытаптывающий ее любимую клумбу, или давний знакомый, о встрече с которым и не помышляла ни минуты. Но именно сейчас Женя улыбалась мужу, чей голос взволнованно и даже чуть-чуть растерянно звучал в ее телефоне.

— Жека, Жек, я счет с Никитичем сравнял! Аяз звонил, — говорил Моджеевский, а она словно видела, как он мечется по кабинету, не находя себе места, вылетает в коридор, наткнувшись на Лену Михалну, о чем-то жестикулирует ей, а та понимает его без слов, потому что ее лицо тоже вспыхивает радостью.

— Ну поздравляю, — рассмеялась в ответ Женя. — Как Таня?

— Говорит, хорошо, нормально, за пару часов родила. Редька с ней в клинике, а эфенди уже едет. Где Богдан? Дозвониться не могу, мне срочно самолет нужен, пусть всех, кого надо, на уши поднимает.

— Придется потерпеть, — заявила Жека. — Сейчас им не до нас.

— Что значит, не до нас?! — замер Роман Романович, и Женя представила себе, как он остановился посреди прихожей и растерянно лупает глазами — седой, взъерошенный и смешной. — Вообще-то у Боди племянник родился, у меня внук. Аяз там, Наталья там, одни мы как не пойми кто. Танюха ж не сирота!

— Рома, — терпеливо проговорила Женя. — Они на УЗИ. Вам с Никитичем еще по осени цыплят считать.

— Сегодня? Плановое? — тут же озаботился Моджеевский. — Из Богдана слова не вытащишь, а Юлька, вроде, бледненькая такая, а?

— Кровь с молоком — это точно не про нее, — хохотнула Женька. Одновременно с тем она принялась собирать детвору. Те, словно почувствовав всю ответственность момента, суетливо складывали игрушки, натыкались друг на друга и озабоченно рассуждали о дальнейшей судьбе замка.