Тихоня для мажоров

По всей видимости, это УЗИ. Ее обследование, или что там. Я не силен в этом, но как раз на днях просматривал фотографии и информацию о беременности. Видел такие снимки в сети, правда, этот отличается. Здесь должен быть зародыш… небольшая темная точечка, но там пусто. Ничего нет.

Егор выхватывает снимок и всматривается в него, а я перевожу взгляд на Юлю, и мне хочется завыть от бессилия, потому что по ее щеке скатывается одинокая слеза.

— Ты сделала аборт? — голос Артема звучит настолько глухо, что мне кажется, я слышу его сквозь толщу воды.

Почему мне так сложно сказать эти чертовы две буквы? Я готовилась, репетировала, старалась, но у меня не получается. Я вижу пустой взгляд Егора, полыхающий огнем и злой Артема, который просто не может поверить в реальность происходящего. И именно это не дает мне говорить. Мое сердце разрывается. Я ужасно поступаю с ними: скрываю беременность, но понимаю, что по-другому ни за что не поступлю. Мы не можем быть вместе.

— Ты. Убила. Ребенка? — Егор зол.

Его черты лица заостряются, а губы сжимаются в тонкую полоску. Он смотрит на меня исподлобья, прожигая взглядом насквозь.

— Да. На этом надеюсь наше общения прекратится. Мне не нужны ни вы, ни ребенок от вас.

Егор хватает стакан в руки, а я инстинктивно закрываю лицо руками, боясь, что сейчас он полетит в меня. Мои ожидания не оправдываются, потому что я слышу звук разбиваемого окна, визг людей, а после чувствую, как морозный воздух пробирается под кофту. Я ни минуты не медлю. Поднимаюсь со стола и отхожу на безопасное расстояние.

— Что ты натворила? — рычит он, смотря на меня так, что если бы силой мысли можно было бы убивать, я бы уже лежала замертво. Мне больно от его взгляда, от того, как он сминает кулаки и едва заметно кривится.

— То, что посчитала нужным, — стойко говорю я.

Мне нельзя давать слабину. Ни на минуту нельзя сомневаться в том, что я все делаю правильно, иначе они продолжат терроризировать меня.

— Я тебе этого никогда не прощу. Ты поплатишься, сука.

Он ударяет кулаком по столу и поднимается, а я краем взгляда замечаю, как к нам уже идет охрана. Перевожу взгляд на Артема. Он сидит с сжатыми кулаками, смотрит на опустевший стол и молчит. Застывает, как восковая фигура. Внешне, как живой человек, а внутренне мумия. Подделка. И ему больно.

Тихо шепчу им и убегаю, как говорится, под шумок. Пока охрана будет разбираться с нанесенным ущербом, я успею уехать отсюда и обо всем забыть. На этом точно точка.