Тёмное сердце ректора Гордеева

Я – мать Демьяна. А ты, если не ошибаюсь, его…

– Очнулась?! – возглас со стороны двери перебил ее будто специально, и ко мне бросился Демьян. На ходу сунул матери ее бокал, поставил свой на камин и сгреб меня в объятья, приподнимая над кроватью.

– Осторожнее… – пискнула я, чувствуя, что вот-вот ребра затрещат. И тут же сама вцепилась в него, крепко обнимая руками за шею. Зарылась носом в дурманяще-пахнущую ямочку за ухом… и вдруг разревелась, не совладав с эмоциями.  

– Тшш… Тише, тише… Все хорошо… все кончилось… – успокаивал он меня прерывистым, срывающимся голосом, судорожно тиская и закапываясь руками под волосы…

Мать Демьяна прокашлялась.

– Я все еще здесь, если вы обо мне забыли.

Нехотя, он отпустил меня, позволяя снова упасть на кровать. Мне вдруг стало неуютно под пристальным взглядом странноватой «бабушки», и я бросила быстрый взгляд вниз, убедиться, что одета.

Слава богу! На мне все еще были юбка и джемпер, в которых я была в вертолете… Хоть я с удовольствием сорвала и сожгла бы их после того, меня в них чуть изнасиловали.

Аспид! – вдруг вспомнила, чем кончился полет в вертолете и подскочила…

– Что с этим гадом? Ты… ты…

Демьян кивнул, с мелькнувшей в глазах искрой жестокого, почти маньяческого торжества.

– Поджарились на славу. Живьем. Издалека это, наверняка, выглядело как взрыв… Уже и по новостям передали – частный вертолет рухнул в воды Москвы-реки из-за неполадки в моторе…

– Но как же… как же тебя не заметили с берега? С лодок?  

Демьян пожал плечами.

– Заметили, наверное. Только кто ж им поверит, бедолагам…

Выдохнувшись, Астер откинулась на кресло, предварительно хорошенько приложившись к своему бокалу.

– Понятия не имею, как произошло все то, что ты сейчас перечислила, но я безумно благодарен судьбе, что вовремя наступила ночь. Иначе бы меня расстреляли из всех орудий еще на подлете к городу…

И тут до меня дошло кое-что поважнее всех этих передряг с драконами, вертолетами и слюнявыми аспидами. Оттолкнув Демьяна, я спрыгнула с кровати, подбежала к огромному, завешанному окну и распахнула тяжелые шторы.

– Не может быть… – прошептала, отступая на шаг назад и вбирая изумленным взглядом хорошо подсвечную в темноте, возвышающуюся над ночным городом, Эйфелеву башню.

Эйфелеву, мать его, башню!

Демьян за моей спиной хмыкнул.

– Помнишь, я обещал тебе выполнить то, о чем ты давно мечтала? Когда ты выиграла наш спор?

Обернувшись, я неуверенно кивнула – не совсем понимая, о чем он.